Санкт-Петербургский государственный университет

Гатамова Шебнем Агшин кызы

Выпускная квалификационная работа

Синтаксис русских дипломатических документов конца XVIII – начала XIX века в сопоставлении с французскими 
(на материале двуязычных договоров на русском и французском языках)

Уровень образования: магистратура
Направление 45.04.02 «Филология»
Основная образовательная программа ВМ.5681. «Юридическая лингвистика»

Научный руководитель: 
д.ф.н., доцент, Кафедра русского языка, 
Руднев Дмитрий Владимирович
Рецензент: 
канд. ф. н., ИЛИ РАН,
Шарихина Миляуша Габдрауфовна

Санкт-Петербург
2023

Содержание
Введение
Глава I. Синтаксические особенности русских дипломатических текстов. Французский в истории дипломатии России конца XVIII – начала XIX века
1.1.	Функционально-стилевой статус и стилистические особенности синтаксиса дипломатического языка
1.2.	Дипломатические отношения в Российской империи конца XVIII – начала XIX века. Французский язык как lingua franca
1.3.	Лексические и синтаксические тенденции формирования русского дипломатического языка под влиянием французского
Глава II. Сравнительно-сопоставительный анализ синтаксиса русско-французских договоров конца XVIII – начала XIX века
2.1. Синтаксические особенности русско-французских дипломатических договоров конца XVIII – начала XIX века
2.2. Синтаксическое калькирование в языке международных договоров Российской империи конца XVIII – начала XIX века
Заключение
Список литературы

	

Введение
Дипломатический подстиль является одной из разновидностей официально-делового стиля, обслуживающей сферу международных отношений в политическом, культурном, экономическом и социальном пространстве. 
Этот подстиль редко становится объектом изучения, в том числе в силу своего неопределенного статуса. При описании делового стиля многие лингвисты не выделяют его в дипломатический подстиль вследствие его речевой специфики (СЭС; 275). Несмотря на тесное взаимодействие с научным и публицистическим стилями, дипломатический подъязык отличается своей замкнутостью и консервативностью, выражающейся в невозможности проникновения разговорных языковых элементов в дипломатические документы.
Дипломатические документы характеризуются ясностью, точностью и однозначностью, что исключает разночтения и двусмысленность текста. Наличие существенных ограничений на лексическом уровне привели к употреблению в дипломатической речи стандартизированных формул и штампов, а также фразеологизмов.
Характеризуя дипломатический подстиль, языковеды выделяют его высокую изученность на лексическом языковом уровне. Известно, что дипломатическая терминология представляет собой кодифицированную систему, закрепившуюся ещё в XIX веке. Ряд устаревших и современных дипломатических терминов нашли свое отражение в историко-лингвистических трудах и дипломатических словарях, в то время как синтаксис дипломатического подъязыка остается малоизученным. 
Лексические изменения в рамках дипломатического подстиля были рассмотрены в тесной связи с условиями развития дипломатических отношений Российской империи с другими державами, однако изменения в синтаксисе русского дипломатического языка в целом не становились темой научного изучения. 
При изучении деятельности российской дипломатии исследователи приходят к выводу, что русский язык постепенно вытеснялся из дипломатических документов французским языком, выполнявшим в XVIII–XIX вв. функцию lingua franca в сфере международных отношений. Французский язык оказал сильное влияние на дипломатические языки разных стран, не стал исключением и русский язык. 
Настоящая работа посвящена сопоставительному изучению синтаксических особенностей дипломатических документов конца XVIII – начала XIX века, в частности двуязычных договоров на русском и французском языках.
На сегодняшний день синтаксис русских договоров (и – шире – дипломатического подстиля) в аспекте межъязыковой интерференции, в первую очередь со стороны французского языка, малоизучен, из чего и вытекает актуальность данной работы. Анализ двуязычных договоров конца XVIII – начале XIX века может пролить свет на различные грамматические процессы, проходившие в сфере русского дипломатического языка, и определить факты синтаксического калькирования и его источники.
Кроме того, сделанные наблюдения будут полезны для исследования более общей проблемы – истории заимствований в русском языке Нового времени. Эти наблюдения особенно важны в области грамматического калькирования, изученного значительно хуже, чем калькирование лексических единиц.
Таким образом, объектом нашего исследования являются двуязычные дипломатические тексты конца XVIII – XIX века. Предметом – синтаксис русскоязычных договоров конца XVIII – XIX века в аспекте процессов калькирования французского дипломатического языка.
Цель исследования – выявить и систематизировать калькированные из французского языка синтаксические единицы различного типа в языке международных договоров Российской империи конца XVIII – начала XIX века.
Для достижения цели данного исследования перед нами были поставлены следующие задачи:
1)	изучить и проанализировать научную литературу, посвященную процессам калькирования (в том числе на материале русского языка указанного периода), особенностям русского дипломатического языка, в тои числе в диахроническом аспекте;
2)	провести сопоставительный анализ международных договоров конца XVIII – начала XIX века на материале русского и французского языков; 
3)	отобрать в ходе сопоставительного анализа синтаксические единицы для описания процессов калькирования;
4)	определить французский источник русской конструкции, описать дальнейшую историю конструкции в русском языке;
5)	описать и систематизировать тематические и смысловые сферы, в которых процесс калькирования проявлялся наиболее активно.
Теоретическую базу работы составили труды В.В. Виноградова, Н.Ю. Шведовой и Ю.Д. Апресяна (по семантическому синтаксису), Г.А. Золотовой (по функциональному и коммуникативному синтаксису), В.Г. Гака (по теоретической грамматике французского языка), С.П. Кушнерука (по документной лингвистике), Н.П. Чепель, К.А. Логуновой, А.И. Пенчевой и др. 
Материалом нашего исследования послужили международные договоры, опубликованные в сборниках «Документы для истории дипломатических сношений России с западными державами европейскими, от заключения всеобщаго мира в 1814, до Конгресса в Вероне в 1822 году», «Документы для истории дипломатических сношений России с западными державами европейскими, от заключения всеобщаго мира в 1814, до Конгресса в Вероне в 1822 году» и в «Собрании трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами» Ф.Ф. Мартенса. Материалом анализа явились 15 договоров, 5 из которых вошли в работу.
Методы исследования определены спецификой материала, целью и задачами нашей работы. Среди них можно выделить следующие: сравнительно-исторический, сравнительно-сопоставительный методы, метод лингвистического описания, основанный на наблюдениях за языковыми явлениями, метод классификации и сплошной выборки (при вычленении дипломатических синтаксических единиц деловой письменности XIX века).
Теоретическая значимость нашей работы заключается в том, что она вносит вклад в разработку истории русского языка, истории русского делового языка Нового времени, истории калькирования, истории русско-французских межъязыковых связей.
Практическая значимость работы заключается в том, что материалы исследования могут быть использованы в курсах истории русского делового языка, общего языкознания, общей теории перевода, теоретической грамматики, документной лингвистики. Кроме того, некоторые положения настоящей работы могут использоваться в теоретических и практических курсах французской и русской лексикологии. 

Глава I. Синтаксические особенности русских дипломатических текстов. Французский в истории дипломатии России конца XVIII – начала XIX века

1.1.	Функционально-стилевой статус и стилистические особенности синтаксиса дипломатического языка
На протяжении нескольких десятилетий ученые-лингвисты говорят о проблеме разграничения функциональных стилей. 
Функциональные стили – это совокупность устойчивых речевых средств и приемов в рамках того или иного общенационального языка (разновидность национального языка), употребление которых зависит от условий коммуникативной ситуации.  
Каждому человеку приходиться участвовать в деловом общении, так как публичная жизнь предполагает использование различных документов.
Деловая речь – это базовый элемент в системе официально-деловых, правовых и политических отношений между людьми. Употребление в речи языковых средств, присущих деловому стилю, в перечисленных сферах помогает избежать коммуникативную неудачу. Официально-деловой стиль (ОДС) двойственен: с одной стороны ему присуща точность содержания (что характерно также для научного стиля), с другой – деловой текст должен быть изложен на понятном каждому человеку языке.
Основной функцией официально-деловой речи является передача информации, способствующая достижению определенной договоренности коммуникантов. Однако, помимо информирования, вторичной целью данных текстов является коммуникативное воздействие на объект речевого взаимодействия, т.е. побуждение рецептора к действиям (регулятивная функция ОДС). 
Адресатами взаимодействия в рамках ОДС являются один человек, группа людей, организации (общественные или политические), государственные лица; адресантами – «официальные лица, коллективы, организации, государственные структуры» [Флоря 2009: 280]. Преобладающим фактором официально-деловой коммуникации является опосредованное взаимодействие, так как значительное количество деловых текстов функционируют в письменной форме (деловые письма, докладные, законы, подзаконные акты, постановления, приказы, международные договоры и соглашения, внутригосударственные договоры и т.д.). Не исключается и устная форма текстов делового стиля – различные выступления общественных и государственных деятелей на заседаниях, деловых переговорах и торжественных собраниях.
Язык деловых бумаг отличается своей жесткой замкнутостью, конструктивно-функциональной стабильностью, точностью содержания, исключающей инотолкования; детальностью изложения; лаконичностью; официальностью; стандартизованностью – единообразным выражением коммуникативных интенций; нейтральностью, выражающейся с помощью безличных предложений и подразумевающей отсутствие эмоционально-экспрессивной лексики. 
Важной композиционной особенностью документных текстов является нумерация его частей, разделов, параграфов, пунктов и подпунктов, что способствует адекватному восприятию текста адресатом.
К числу грамматических особенностей деловой речи относят логическую связность текста; последовательное развитие тем; рациональность употребления синтаксических и лексических единиц [Замуруева 2010: 121]. 
Рассмотрим признаки ОДС на морфологическом, лексическом и синтаксическом уровнях языка. 
На морфологическом уровне прежде всего выделяют высокую продуктивность имени, в частности отглагольных существительных, глаголы, по сравнению с ними, играют второстепенную роль. Такие существительные выполняют следующую номинативную функцию – называют действия. Значительная активность существительных в ОДС необходима для наименования правовых действий и услуг в делопроизводстве.
В текстах ОДС отсутствуют междометия, практически отсутствуют частицы.   
Лексические особенности деловых текстов проявляются по-разному. Особую роль в них играют термины и профессионализмы (специальная лексика). Количество терминов в некоторых текстах ОДС иногда выше, чем в научно-технических тестах, это обусловлено необходимостью обеспечить тексту краткость и точность. Деловой метаязык включает в себя термины различного профиля деятельности организаций/предприятий наряду с терминами документной, управленческой и технической коммуникаций [Кушнерук 2009: 112]. Необходимо отметить то, что применение в деловой коммуникации технической лексики ситуативно, она – всего лишь вспомогательный элемент, а не общий «параметр» системы. Распространенными в рамках делового метаязыка являются юридические и экономические термины, применение которых зависит от жанровой принадлежности текста ОДС.
Профессионализмы обозначают понятия, известные узкому кругу людей, объединенных по профессиональному признаку. 
В официально-деловой речи отмечается большое количество заимствованной лексики. У некоторых терминов иноязычного происхождения нет русских лексических эквивалентов с нужным оттенком официальности: существующие в языке синонимы применяются в обыденной речи, по этой причине некоторые заимствования стабильно укрепились в деловом стиле в качестве официальных терминов. Заимствованная терминология – один из показателей динамичного языкового развития, вызванного внешнелингвистическими факторами, такими как научный прогресс, развитие политических, экономических и культурных связей народов, нуждающихся в конвенциональных терминах. 
При выявлении общих черт деловой речи преимущественное значение лингвисты отдают синтаксическим признакам. Язык деловых документов полон клишированных грамматических структур, образующихся с помощью объединения слов в единое целое – «отработанную» коммуникативную единицу. Помимо семантической наполненности, такие единицы следует, по мнению П.В. Веселова, рассматривать как одни из видов синтаксической стандартизации [Замуруева 2010: 122]. В контексте синтаксической стандартизации выделяют следующие модели грамматических структур: 1) перформативные глаголы в форме первого, реже третьего, лица единственного или множественного числа + инфинитив (просим рассмотреть, обязуется рассмотреть); 2) перформативный глагол + дополнение (гарантируем выполнение…, направляем уведомление). 
Предложения в ОДС обычно двусоставны и обладают прямым порядком слов, таким образом в них реализуются соответствующие стилю принципы логичности, точности и последовательности. Довольно низкой продуктивностью в ОДС обладают односоставные предложения. Чаще всего это безличные конструкции с предлогом в препозиции и глагольным модальным словом и/или инфинитивом в интерпозиции (С целью… следует…; В соответствии с… необходимо…; В случае… нужно снизить…). Рассмотренные имперсональные конструкции являются одним из способов выражения императивности в деловых тестах. 
На сегодняшний день существует десятки методических пособий с подробной характеристикой ОДС и рекомендациями по составлению и оформлению деловых текстов с опорой на прецеденты. Это еще один показатель того, что ОДС присуще пользование устоявшимися, в некоем роде унифицированными методами построения речи [Кушнерук 2007: 101]. 
ОДС гетерогенен. Проблема классификации подстилевого и жанрового разнообразия в нем на сегодня остается нерешенной. В разных классификациях количество подстилей и жанров в них отличается. Остается актуальной разработка новых типов жанрового деления в структуре ОДС. При разработке различных жанровых классификаций ОДС в основу деления авторы кладут сферу применения того или иного жанра.  
Наиболее полной классификацией жанров официально-делового стиля, по мнению И.С. Лобашевской, является, типология, разработанная Л.Р. Дускаевой и О.В. Протопоповой. Отталкиваясь от бахтинского понимания жанров как «относительно устойчивых тематических, композиционных и стилистических типов высказываний», они используют в качестве главного классифицирующего признака подстилей ОДС сферу использования делового языка – межгосударственные (дипломатические) и внутригосударственные отношения (законодательство, судопроизводство, управление). Внутри каждого подстиля выделяются разнообразные жанры. 
Далее Л.Р. Дускаева и О.В. Протопопова делят жанры ОДС в зависимости реализации в них одной из трех функций деловой речи – предписания, ходатайства и информирования. На основе реализации одной из функций деловой речи (предписание, ходатайство, информирование) выделяются предписывающие, ходатайствующие и информирующие (информирующие) документы.  
К законодательному подстилю, как правило, относят такие письменные жанры, как: законы, решения, нормативные акты, указы, постановления.
 В юрисдикционном подстиле выделяют: 1) обвинительные заключения, приговоры, определения, судебные решения, постановления об аресте, обыске» (имеют предписующе-долженствующий характер); 2) кассационные жалобы, кассационные протесты, поручения, подписки, обязательства (главная функция – ходатайство); 3) процессуальные акты и протоколы (информирующие жанры) [Дускаева 2003]. 
В рамках административного подстиля выделяют большое количество жанров, выражающих все перечисленные типы документов: предписывающие (приказы, решения, уставы, постановления, инструкции, служебные циркулярные письма, договоры, контракты, трудовые соглашения, заявки, контракты и т.д.), ходатайствующие (петиции, исковые, личные заявления, объяснительные записки, рекомендательные письма, служебные письма, заявки, завещания и т.д.) и информирующие (автобиографии, докладные записки, резюме, коммерческие письма, банковские документы, акты, бухгалтерские документы и т.д.) [Дускаева 2003]. 
В дипломатическом подстиле отмечаются следующие жанры: договоры, соглашения, конвенции, пакты, декларации, ультиматумы, вербальные ноты, протоколы и т.д. 
Большое влияние на непоследовательность отражения тех или иных черт официально-делового стиля в рамках определенного жанра оказывает адресат. Так, в текстах с модальностью предписания, например в жанрах законодательного подстиля, в которых объект речевого воздействия носит массовый характер (адресант обращается к гражданам государства), императивность проявляется максимально сильно, предписание выражается в форме ссылки на юридическую ответственность гражданина. Те же признаки в юрисдикционных текстах носят менее строгий характер, так как адресат в данном случае – численно ограниченная группа лиц (исполнительные органы власти, должностные лица и граждане). Императивная тональность в административных жанрах ослаблена еще в большей мере: предписание в них ограничено конкретными жизненными ситуациями и адресовано должностным лицам как требование к осуществлению порядка. Императивность в них снижена за счёт более частотной реализации категории персональности в предложении [Дускаева 2003].
Особое место в структуре ОДС занимает дипломатический подстиль. В отличие от других сфер делового общения в дипломатическом подстиле отношения между адресатом и адресантом являются одноуровневыми, участники информационного обмена равноправны, почему дипломатические документы обладают наименьшей степенью императивности. Неспособность актуализации в дипломатическом подстиле иерархического характера общения объясняется тем, что в нем коммуниканты осуществляют совместные действия для достижения общего конечного результата. Субъектами дипломатических отношений обычно выступают государства.
Рассмотрим интегральные и дифференциальные языковые признаки, объединяющие и, наоборот, отличающие дипломатический подстиль от других видов официально-деловой речи. Остановимся подробнее на синтаксических признаках дипломатических текстов, в частности договоров. 
Важнейшей особенностью, отличающей дипломатический подстиль от других подстилей, является равноправие участников дипломатического общения. Оно реализуются не только на правовом уровне, но и на языковом, в частности на лексическом и синтаксическом. Употребление лексико-синтаксических единиц в номинативной функции приводит к возникновению в предложения ряда однородных членов. Наиболее продуктивным членом предложения при перечислении в дипломатическом тексте является дополнение. Как и в других разновидностях ОДС, общеупотребимыми в дипломатическом подстиле являются девербативы. Принято считать, что девербативы, по сравнению с глаголами, лучше отражают точность правовых формулировок. Это приводит к широкому применению девербативных суффиксов -ение; -ание, а также деадъективного суффикса -ость (обеспечение, образование, договоренность) и т.д. Среди девербативов нередко можно встретить существительные с приставкой -не (необеспечение, невыполнение, несоблюдение). В целом имена существительные, обозначающие лицо по признаку действия, называющие должность и звание, употребляются в форме мужского рода. Еще одной общей с другими подстилями ОДС особенностью дипломатической речи является большое количество существительных адъективного типа склонения, например: военнообязанный, учащийся, стажирующийся и т.д.
Так как жанры дипломатического подстиля относят к письменному дискурсу, то вместо интонационного выделения однородных членов предложения, используется пунктуационный. Помимо употребления запятой в однородном ряду, неизбежно употребление сочинительного соединительного союза «и» в конце перечислительного ряда. Рассмотрим примеры описанного нами случая: «Соглашение между Республикой Беларусь, Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой и Российской Федерацией об упрощенном порядке приобретения гражданства»; «Соглашение между Российской Федерацией, Республикой Казахстан, Киргизской Республикой, Республикой Таджикистан и Китайской Народной Республикой о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы». 
Помимо стандартной структуры в наименовании дипломатического документа, своеобразные лексико-грамматические конструкции могут также располагаются в вводной части документа – преамбуле. Нередко преамбулу можно встретить в международных договорах, в ней кратко излагаются основные мотивы его заключения. В грамматическом отношении преамбула представляет собой синтаксические структуры, осложненные однородными деепричастными оборотами. Приведем пример из «Договора между Российской Федерацией и Республикой Казахстан о военном сотрудничестве от 16 октября 2020 года»:
«Российская Федерация и Республика Казахстан, в дальнейшем именуемые Сторонами,
основываясь на положениях Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Российской Федерацией и Республикой Казахстан от 25 мая 1992 года и Договора между Российской Федерацией и Республикой Казахстан о добрососедстве и союзничестве в XXI веке от 11 ноября 2013 года,
придерживаясь целей и принципов Организации Объединенных Наций, принципов союзничества и стратегического партнерства, взаимного уважения государственного суверенитета и территориальной целостности, нерушимости границ, мирного урегулирования споров и неприменения силы или угрозы силой, равноправия и невмешательства во внутренние дела, добросовестного выполнения обязательств и норм международного права,
выражая приверженность курсу на развитие отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия,
признавая взаимную заинтересованность в укреплении и развитии военного сотрудничества на основе взаимного уважения и учета интересов друг друга,
договорились о нижеследующем…».
В данном примере представлен стандартный способ оформления преамбулы договоров. Каждое из деепричастий преамбулы вводится с красной строки, таким образом адресант акцентирует внимание на важных тематических отрезках основного текста договора.  Клишированная формула «договорились о нижеследующем», располагается после деепричастного ряда, выражает основное действие коммуникантов и предваряет перечень предпринимаемых ими действий в виде статей.  
Несмотря на постатейное деление дипломатического документного текста, его основной характеристикой является взаимосвязанность, отражающаяся в целостности документа. В дипломатическом документе происходит композиционно-графическое дробление темы текста на пункты и подпункты. Такое разграничение связано с желанием адресанта структурированно представить важную информации, актуализируя наиболее значимые части текста. Оно улучшает восприятие информации адресатом. Статьи включают в себя небольшие коммуникативные единицы, образующие микротексты или сверхфразовое единство (СФЕ), объединенные единой темой. Каждая из статей связана друг с другом, дополняет и раскрывает последующую как формально, так и логически. Внутритекстовая связь, структурная связь (когезия) и смысловая целостность (когерентность) текста тесно взаимодействуют друг с другом: когезия реализуется при помощи компонентов лексического, морфологического и синтаксического уровней, также графических элементов, употребление которых зависит от замысла, реализующегося автором текста (когерентность в этом отношении первична, так как именно она определяет отбор конкретных языковых средств автором).  
В статьях некоторых жанров дипломатического подстиля, таких как договор и соглашение, направленность высказывания на адресата выражается с помощью повтора и симметрии – предложения начинаются единообразно, структура вводится одной и той же лексической единицей, одинаково развертывающей последующие грамматические конструкции. 
Проиллюстрируем это на примере текста «Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Уганда о создании Межправительственной Российско-Угандийской комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству». В данном документе наблюдаются двухкратный или трехкратный синтаксический повтор в начале предложения разных статей, например: «Заседание Комиссии/Комиссия»; «Каждая Сторона/Стороны»; «Настоящее Соглашение». Препозитивные подлежащие, выраженные одними и теми же существительными, постоянно сопровождаются сказуемым, выраженным глаголом третьего лица настоящего времени.  
Кроме постатейного деления, в текстах дипломатического подстиля используется внутренняя рубрикация. Рубрикация – это дробление документного текста на грамматико-семантические связные отрывки. Она делит многокомпонентное предложение на несколько частей и графически сопровождается нумерацией, внутренними подзаголовками. С помощью рубрикации коммуникант акцентирует внимание на действиях агенса, субъекта в предложении.  Чаще всего рубрикация делит однородный глагольный ряд, выражающий, в правовом отношении, полномочия и функции сторон договора. 
Текст дипломатического подстиля главным образом содержит длинные и сложные грамматические структуры. Предложения представляют собой сложносочиненные или сложноподчиненные конструкции, осложненные уточнительными обстоятельственными и определительными оборотами. Благодаря таким оборотам автор текста выражает аргументацию и определения специфических понятий, соблюдая принцип логичности, прослеживающийся во всех жанрах ОДС. 
Любые громоздкие предложения влекут за собой сложности, связанные как с пунктуацией, так и употреблением союзов. Это приводит к использованию в текстах договоров и соглашений развернутых периодов (микротекстов) – отрезков, содержащих в себе два и более самостоятельных предложения, которые объединены общей темой [Акимова 2013: 343]. Среди них наиболее продуктивной связью в дипломатических текстах является подчинительная. Из разнообразия подчинительных связей дипломатические тексты осложнены определительной, уступительной, условной, изъяснительной и временной. Возможно слияние придаточных частей разного типа. Так как в дипломатическом подстиле ослаблена модальность долженствования, для текстов международных договоров, в соответствии с нормами дипломатического речевого этикета, свойственно употребление условно-уступительных конструкций. 
Модель отношений между сторонами договора (равноправие) исключает употребление повелительного наклонения в предложениях. В крайнем случае импертивность реализуется в текстах ультиматумов и нотах протеста [Логунова 2015: 129].
Как в любом другом подстиле ОДС, автор дипломатического текста ориентируется на образец, стандарт составления текстов. Среди таких явлений особую роль занимает активное употребление цепочки имен существительных в родительном падеже, «нанизывание» родительного падежа, посредством чего адресат получает исчерпывающее представление о сообщаемой теме. Благодаря описанному грамматическому явлению реализуется такой принцип ОДС, как точность. 
Еще одной особенностью дипломатического подстиля (договоров) как на лексическом, так и синтаксическом уровнях языка является употребление глаголов в форме будущего времени с предписывающим значением («Стороны не допустят…», «Стороны объединятся…»). Таким образом коммуниканты оговаривают возникновение тех или иных ситуаций в ходе сотрудничества, а также их решение путем регламентации совместных действий.
С целью обеспечения однозначного толкования слов адресатом используются устойчивые обороты (клише) без эмоционального компонента и просторечности, поскольку нейтральный тон изложения является одним из важнейших признаков как дипломатического общения, так и деловой коммуникации в целом. На лексическом уровне нормы дипломатического общения предполагают отсутствие в тексте диалектизмов, неологизмов, поэтизмов и, несмотря на традиционность средств выражения, архаизмов – всё это противоречит правилам деловой коммуникации. Употребление неологизмов возможно лишь в случае отсутствия языковых единиц для обозначения каких-либо уникальных реалий делового дискурса.
Нередко в документах можно встретить канцеляризмы. Канцеляризмы – это стереотипные речевые средства, придающие тексту официальность и реализующие принцип речевой экономии. В ОДС канцеляризмы могут выражаться причастиями (вышеуказанный, вышеупомянутый, нижеследующий, надлежащий), отглагольными существительными (выполнение, обеспечение, образование), которые постепенно перерастают в речевые штампы и клише – готовые и привычные в использовании, для сообщающего и получающего информацию, грамматические фрагменты в сочетании с производными предлогами: по истечении срока, в случае неявки, надлежащее извещение лица и т.д. В дипломатических текстах, в основном в международных договорах и соглашениях, к числу клишированных оборотов относятся сочетания «Договаривающиеся Стороны…», «Настоящее Соглашение…», «Настоящий Договор» и т.п. Такие конструкции вводят целые текстовые блоки документа. 
Деперсонифицированность в дипломатическом тексте, как и в других подстилях ОДС, выражается с помощью относительных прилагательных; глаголов в форме страдательного залога в третьем лице настоящем времени для обозначения свершения действия – высокочастотно применение возвратных глаголов; страдательных причастий. В свою очередь, действительный залог употребляется для обозначения правовой ответственности лица или организации.
Итак, нами были охарактеризованы основные черты ОДС и место делового подстиля в его структуре. Были выявлены дискурсивные маркеры, характеризующие подстили ОДС в целом и дипломатический в частности. В число главных характеристик ОДС входят императивность, ясность, четкость, официальность, имперсональность, отражающаяся с помощью следующих языковых явлений: терминированность, употребление отглагольных существительных, клишированных выражений, периодов. Дифференциальными особенностями дипломатического дискурса является низкая продуктивность императивных конструкций, связанная с равноправным статусом коммуникантов в ходе общения. В результате дипломатическая речь характеризуется наибольшей степенью имперсональности (и эвфемизации), сопровождается большим количеством условно-уступительных конструкций. Продуктивность лексико-грамматических повторов в дипломатическом подъязыке приводит к образованию в нем ряда клише.

1.2.	Дипломатические отношения в Российской империи конца XVIII – начала XIX века. Французский язык как lingua franca
Первоначально lingua franca считался разновидностью языка (диалектом), сложившимся в средние века в результате смешения нескольких языков, где особое место занимали французский и итальянский. Он считался языком торговли, европейцы использовали его как своего рода пиджин (упрощенный язык) при общении с представителями стран Востока. Позднее lingua franca приобрел глобальное значение – он начал использоваться не только в контексте торговых отношений, но выступал и в качестве связующего звена в рамках международного общения.
Процесс становления французского языка-посредника между культурами, его расцвет на международной арене в качестве языка дипломатии, в частности в Российской империи, происходил постепенно. Прежде чем рассмотреть влияние французского на русский дипломатический язык, охарактеризуем историю его проникновения в российский дипломатический дискурс.
В XII–XIII вв. Франция заняла центральное значение в культурном развитии Европы, всё больше представителей высшего общества изучали французский язык и считали это обязательным. 
Популярность французского языка возросла при Людовике XIV, в этот период французский становится международным языком, на нем пишутся не только документы, но и личные письма европейских дипломатов друг другу, в свою очередь, латынь начинает сдавать ему свои позиции.  
В XVII–XVIII вв. многие французские писатели спорили о преимуществах и особых достоинствах французского языка, способствовавших его распространению, и многие сходились во мнении о том, что французскому присуща отличительная ясность и точность как на лексическом, так и на синтаксическом уровнях. По крайней мере, в разные исторические периоды подобной мысли придерживались Жоашен дю Белле, Луи Ле Лабурер и Буур. Наряду с четким устройством и чистотой языка, в качестве одной из внешних причин активного распространения французского, Антуан Ривароль выделял удачное географическое положение Франции [Оффорд 2018: 52].
Французский язык внедрился в жизнь многих стран, в число которых вошла Россия. В отличие от других территорий, процесс распространения французского языка в России происходил постепенно: в то время, когда популяризация языка, культуры, дипломатии Франции охватывала большую часть Европы, Россия оставалась в стороне. Этот процесс начался в России в период, когда государство побороло внешнюю изоляцию и начало укреплять позиции в качестве державы, претендующей на статус европейской [Оффорд 2018]. Изначально российское дворянство восприняло французский лишь как средство культурного просвещения, он был символом изысканности и утонченности. В XVIII веке высшее общество начало читать французскую литературу. 
Интерес к французскому обусловливался и другой причиной – началом переселения гугенотов (французских протестантов), впоследствии оказавших культурное влияние на жителей страны. Многие считают, что этому способствовал процесс вестернизации, зародившийся еще в допетровскую эпоху (XVI век), так как в это время в Россию приезжает огромное число иностранцев, приглашенных русскими правителями. Изучая предпосылки популяризации французского языка и культуры в России, исследователи также отмечают расширение государства (в правление Петра I и Екатерины II): власти нуждались в налаживании контактов с западным миром, где важную роль мог сыграть французский язык [Там же: 57].
Период XVIII века примечателен явлением под названием «галломания». Под галломанией понимается пристрастие ко всему французскому (к культуре, языку, истории, искусству и т.п.). На этот период приходится проведение светских вечеров (soirées) во французском стиле, дворянство считает французский эталоном не только в социальной, но и политической жизни, где важную функцию выполняли дипломаты (выходцы европейских держав и россияне) [Селезнева 2020].
Применение французского в дипломатии напрямую связано с политическими, социальными и культурными событиями, ознаменовавшими конец XVIII – начало XIX вв. В это время овладение французским превратилось в одну из важных задач Российской империи для достижения успехов в сфере дипломатии. Распространение французского произошло не только в Санкт-Петербурге и Москве, но и в остальных городах и провинциальных территориях империи. 
Если в период правления Елизаветы Петровны русский и немецкий языки занимали приоритетную позицию (в основном переписка Коллеги иностранных дел дипломатами происходила на русском), то в екатерининскую эпоху многие документы писались на французском (сюда входила также личная переписка придворных, чиновников и дипломатов). Возникновение французской театральной труппы при Елизавете говорило не просто о следовании моде европейских дворов, но и о желании правительницы приобрести большее влияние в западном культурно-политическом пространстве [Оффорд 2018]. Чуть позже театральную традицию продолжила и Екатерина Великая: «В 1763 в российском придворном театре была поставлена на французском языке трагедия Вольтера «Заира», которая получила широкий отклик среди иностранной дипломатии, направлявшей восторженные письма на французском языке в российский двор [Там же: 128]. 
В середине XVIII века началось активное соперничество дворов в Европе. Русский двор стремился затмить версальский, но Екатерина II понимала, что одними театром и роскошью этого сделать невозможно. Она начала внедрять язык в дипломатическую жизнь империи, вести деловую и личную корреспонденцию на французском языке. 
Екатерина II старалась не только придать «цивилизованный» характер российскому двору, но и уделяла большое внимание внешней политике, особенно ее европеизации. Деятельность дипломатов организовывалась в соответствии с намеченным вектором военной политики – расширение территории государства, выход к Черному морю, желание утвердиться на Балтике и укрепить влияние Российской империи в Центральной Европе. Знание международного дипломатического языка давало императрице больше преимуществ на пути превращения России в европейскую державу. Екатерина II отлично владела французским – вела переписку с монархами, учеными, дипломатами (широкую известность не только в России, но и за рубежом получила ее переписка с Вольтером), говорила со своим статс-секретарем Храповицким и давала аудиенции по-французски. 
Несмотря на активное введение французского языка в русскую дипломатическую сферу в середине XVIII века, документы в Коллегии иностранных дел переводились на русский (например, переписка о завоевании Саксонии, отчет Франческо Санти). Это было связано с тем, что не все должностные лица хорошо знали французский язык [Там же: 202].  Тем не менее, большое количество франкоязычных циркулярных писем в екатерининскую эпоху лишь подтверждали статус французского не только как международного языка дипломатии, но и языка внутренней переписки. Больше половины циркулярных писем, направляемых высокопоставленным лицам, составлялись на французском языке. Нередко выбор французского обусловливался необходимостью шифровать письма [Там же: 209].   
Возросло число меморандумов, международных договоров и соглашений на французском языке (например, текст Верельского мирного договора, положившего конец русско-шведской войне, был также составлен на французском). В целях поддержки русского языка в 1787 году Екатерина II подписывает рескрипт о необходимости написания российскими дипломатами реляций на ее имя на русском языке. Несмотря на предпринятую меру, значительная часть переписки всё еще осуществлялась на французском, а при Александре I традиция введения корреспонденции на французском укоренилась.
Все отчеты и доклады о внешнеполитическом положении империи, преимущественно написанные на французском, Екатерина II изучала лично. А с 1782 года они подписывались участниками Тайной экспедиции, которые также владели французским.
Во время царствования Александра I происходит существенное усиление позиций французского языка в империи. Представители Министерства иностранных дел пользовались им, введя переписку с российскими дипломатами в Европе [Там же: 210]. Рескрипты, направлявшиеся дипломатам со своей стороны, писались на французском. Коммуникация с дипломатами из других стран (Пруссия, Швеция, Персия), естественно, осуществлялась на французском. 
В начале XIX века в посольской переписке всё еще происходило варьирование в использовании языков, иногда письма писались на русском, в какой-то период это было связано с национальной и политической неприязнью к Франции, ее культуре и языку после Отечественной войны 1812.  Недолго после войны в некоторых городах России запрещались любые вывески на французском языке, таким образом народ демонстрировал свой патриотизм и протестовал против французской культуры. Тем не менее, служба во внешнеполитическом ведомстве страны достаточно разнообразного дипломатического контингента, иностранцев, занимавших официальные посты в империи, и невозможность полного отчуждения от французской культуры, вошедшей в социальную жизнь элиты, лишь закрепили важность французского языка в России, а протесты против нее сошли на нет. 
На французском языке монархам было удобно общаться со знатными людьми из Европы, ненадолго останавливавшимися или временно проживающими в Санкт-Петербурге. Так, Александр I осуществлял коммуникацию с польским князем Адамом Чарторыйским, занимавшим пост управляющего Министерством иностранных дел, только на французском. Адмирал Чичагов, общаясь с российскими дипломатами, пребывавшими в Вене и Константинополе, писал письма на французском, объясняя этот тем, что французский является их «профессиональным» языком [Там же: 212].
Необходимость в изучении российским обществом lingua franca возрастала – большое число дворян ездили за границу, получали там образование. Важность изучения международного языка была обусловлена и тем, что он был связан с социально-культурными и политическими кодами, которые теряли исходное значение в переводе на русский язык. 
В начале правления Николая I французский закрепился в дипломатическом дискурсе. Однако революционные события во Франции в 1830 и 1848 годах послужили толчком для пересмотра императором правил введения дел как внутри страны, так и за ее пределами (Николай I сам выполнял роль управляющего внешней политикой и требовал от выполнявших службу дипломатов подотчетности). «Николай I не мог примириться с «узурпатором» на французском троне, отношения двух держав оставались напряженными в течение последующих 20-ти лет» [Кудрявцева 2018: 277]. Это привело к снижению роли французского в дипломатии. Тем не менее больше половины дипломатических документов при Николае I были написаны на французском. Кроме того, переписка с министром иностранных дел Нессельроде, манифесты, большое количество докладов были составлены императором на французском языке. В середине XIX века, наряду с французским языком, в дипломатической переписке используется и немецкий – на тот момент в империи проживало большое количество немцев, при этом французский не утрачивал свой статус lingua franca [Оффорд 2018]. 
Начавшееся при Александре I языковое деление на разные сферы продолжается в середине правления Николая I. Приватная информация, отражавшаяся в переписке между госслужащими и императором внутри страны, по большей части была на русском – служащие органов тайной полиции пользовались русским языком при введении канцелярской документации (французский преимущественно использовался тогда, когда служащие пытались что-то узнать о русских подданых в Европе или в России с помощью переписки с (западными) агентами). Однако в официальной сфере, в частности в дипломатии, несмотря на напряженные отношения между Россией и Францией, французский не теряет статуса языка-посредника.
Французская дипломатия является эталоном, многие международные дипломатические термины имеют французское происхождение [Селезнева 2020: 250]. Ещё до введения французского в общественную и политическую жизнь страны в служебных документах допетровской эпохи присутствовали французские заимствования, в эпоху Петра I они приобрели массовый характер. В период правления Екатерины II французский использовался в дипломатии намного чаще, чем русский. Большое количество внутригосударственных документов при Александре I составлялось по-французски. Французский занимает важную позицию в сфере дипломатических отношений Российской империи с европейскими державами, поэтому кардинально снизить уровень его употребления в дипломатических документах при Николае I не удалось. 
1.3.	
Лексические и синтаксические тенденции формирования русского дипломатического языка под влиянием французского
Работа дипломатов тесно связана с документами, которые традиционно делятся на две категории: внутренние и внешние дипломатические документы. Преимущественное количество дипломатических документов в любой исторический период – внутригосударственные документы (в XVIII– XIX веках – меморандумы, личные ноты, циркулярные письма, манифесты, верительные грамоты и т.д.). Все дипломатические документы имеют унифицированный характер изложения, они содержат в себе ряд терминов и клишированных структур. 
Дипломатический язык включает в себя общеупотребительную международную лексику, заимствованную из других языков, преимущественно из французского, так как в Позднее Средневековье он считается языком дипломатии, заменившем латинский. Заимствования начали активно применяться в русском дипломатическом языке в XVIII– XIX веках.
Проникновение французской терминологии в русский язык началось ещё в допетровскую эпоху (например, аудиенция, секретарь, конференция комиссар в значении дипломат, контракт и т.п.), а в период правления Петра I лишь набрало обороты (при Петре появляются такие франкоязычные названия документов, как реляция, мемориал, резолюция, инструкция, рапорт, депеш, нота, трактат, конвенция, протокол, мемуар, меморандум), так как «сам император и его ближайшие сподвижники стали активно пользоваться заимствованиями в письменной речи» [Оффорд 2018: 204].
Формирование дипломатического лексикона в России пришлось на XVII век, в тот период в языке всё еще не хватало некоторых понятий, отражавший европейские дипломатические реалии. Разрастание связей и тесное взаимодействие российских дипломатов с европейскими привело к появлению заимствованных слов и выражений из международных языков, в основном из французского. 
Распространение французской лексики в дипломатической сфере в России активнее всего происходило середине XVIII века (когда французский считался lingua franca), эта тенденция выделяется учеными на основании анализа внутренней переписки ведомств иностранных дел. Если сравнить документы допетровской эпохи с более поздними, то можно увидеть, что французские заимствования затронули не только лексический строй языка дипломатии, но и привнесли в него определенные структурные изменения. Так, например, изменился общий стиль дипломатической переписки: если с XVI по XVII в ней присутствовали элементы разных языковых стилей (смешение низкого, разговорного и высокого) и использовались просторечные элементы, то в более поздний период они отсеялись за счёт формирования единого образца введения переписки (за образец была взята модель французской дипломатической переписки, собственно, это и послужило причиной заимствований из языка), включающего в себя большое количество одинаковых грамматических конструкций и дипломатических терминов [Там же: 203]. 
Как правило, заимствованные термины были кодифицированы и инвариантны (хотя порой у них были дублеты в русском), почему отсутствовала вероятность их неверного толкования. Заимствованная лексика нередко сопровождалась глоссами (толкованиями), в содержание которых автор вносил их семантические дублеты. Сам процесс заимствования дипломатической лексики сопровождался стремлением привести русскую дипломатическую терминологию в соответствие с международным стандартом для облегчения последующей коммуникации дипломатов [Там же: 204]. 
Приведем несколько примеров французских заимствований, найденных Дереком Оффордом, Гезине Арджент и В. С. Ржеуцким в отчетах о встрече с иностранными дипломатами середины XVIII века: негоциация (négociation) – переговоры; аллиация (alliance) – союз; нотификация (notification) – официальное уведомление; шарже дезафер (chargé des affaires) – поверенный в делах; ауторизовать (autoriser) – позволить; инвитация (invitation) – приглашение; комиссия (commission) – поручение; акордовать (accorder) – предоставлять [Там же: 205]. Все эти термины настолько прочно вжились в язык дипломатии середины XVIII века, что в документах к ним отсутствовали глоссы. Примечательно, что некоторые из анализируемых единиц в сочетании с другими образовывали устойчивые грамматико-семантические единства, калькируемые с французского на русский – акордовать помощь (оказывать помощь); заключить аллиацию (заключить союз); иметь комиссию (иметь поручение). 
Несмотря на вышедший в 1787 году запрет дипломатам писать реляции на французском языке, в них разрешается употреблять иноязычную лексику, без которой не удается полно отразить сущность дела [Там же: 2019]. Пользуясь этой возможность, дипломаты начинают употреблять кальки с французского, прочно укрепившиеся в русском языке. В тех же отчетах с иностранными дипломатами были зафиксированы такие кальки, как: «полная мочь» – «plein pouvoirs»; «акордовать помощь» – «accorder une aide»; «заключить аллиацию» – «contracter une alliance» [Там же: 206]. 
Постоянное появление понятий и терминов в русском, отражающих реалии французской дипломатии, использование кальк при составлении дипломатических текстов, привели к синтаксической интерференции французских и русских структур. Прежде всего, она отразилась на порядке слов в предложении. 
Попытаемся выделить основные синтаксические тенденции, возникшие в ходе языковой интерференции, анализируя «Мирный трактат между Россией и Францией 1814 года». Во французском переводе документа можно отметить широкое употребление обстоятельства места в препозиции, тогда как данному языку характерен четкий порядок слов предложений. Традиционно предложения во французском начинаются с подлежащего в сопровождении сказуемого, дополнения, определения и обстоятельства в постпозиции по отношению к нему, но в тексте анализируемого трактата этот порядок нарушается, например: 1. «Въ Департаментѣ Жеммапскомъ, Уѣзды, Дурскій, Мербъ-ле-Шато, Бомоншской и Шимейіскiй останутся за Франціею; порубежная черта, коснувшись Уѣзда Дурскаго, пойдетъ между онымъ и Уѣздами Буссю и Пашюражъ , а далѣе между Уѣздомъ Мербъ-ле-Шато и Уѣздами Беншъ и Тюень» – «Dans le Département de Jemmappe, les Cantons de Dour, Merbes-le-Château, Beaumont et Chimay resteront à la France; la ligne de démarcation passera là où elle touche le Canton de Dour, entre ce Canton et ceux de Boussu et Paturage, ainsi que plus loin entre celui de Merbes-le-Château et ceux de Binchet de Thuin»; 2. «Въ Департаментѣ Самбры и Maaсa, Уѣзды Валькурпскій, Флоренскій, Боренгскiй и Жединскій будутъ принадлежать Франціи; порубежная черта, достигнувъ сего Департамента, послѣдуетъ линіи, отдѣляющей вышеозначенные Уѣзды отъ Департамента Жеммапскаго и отъ остальной части Департамента Самбры и Мааса». – «Dans le Département de Sambre et Meuse, les Cantons de Valcourt, Florennes, Beauraing et Gedinne appartiendront à la France; la démarcation, quand elle atteint ce Département, suivra la ligne qui sépare les Cantons précités du Département de Jemmappe et du reste de celui deSambre et Meuse». 
На протяжении всего договора двухкомпонентная модель предложения (обстоятельство места + однородные подлежащие + сказуемое + дополнения; однородные подлежащие + деепричастный оборот + сказуемое + (причастный оборот) + дополнения) встречается семь раз. Очевидно, что такое количество синтаксически параллельных конструкций с обстоятельством в начале предложения – способ постановки логического ударения на семантически значимый компонент коммуникативной единицы («департамент», в рамках которого происходят преобразования). Для синтаксиса русского языка такой порядок слов в предложении вполне естественен. Сохранение порядка текста оригинала в тексте перевода, таким образом, дает возможность полного отражения содержания исходной версии документа.
Тенденция переноса русскоязычных конструкций во французский также прослеживается в предложениях с (производными) предлогами в препозиции в языке оригинала и перевода, хотя французскому и присуще употребление предлогов в интерпозиции, например: 
1. «Для обезпеченія сообщеній города Женевы съ другими частями Швейцарій, лежащими близъ Женевскаго Озера, Франція соглашается, чтобъ проѣздъ по дорогѣ чрезъ Версoа былъ равно свободенъ обоюднымъ подданнымъ» – «Pour assurer lescommunications de la ville de Genève avec d'autres parties du Territoire de la Suisse situées sur le Lac, la France consent à ce que l'usage de la route par Versoysoit commun aux deux pays»; 
2. «По окончании сего будутъ сдѣланы за подписаніемъ обоюдныхъ Коммиссаровъ планы и поставлены столбы для означенія взаимныхъ предѣловъ» – «Aussitôt que le travail des Commissaires sera terminé, il sera dressé des cartes signées par le Commissaires respectifs et placé des poteaux qui constateront les limites réciproques».
В ходе изучения текста союзного трактата России и Англии, заключенного в 1798 году, выявлены изменения грамматических структур на русском языке под влиянием французского. Тексту на русском языке присуще неоднократное использование «расщепленных» сказуемных (иногда причастных) конструкций, таких как: «имѣя намѣреніе» (вместо намереваясь), «покажетъ склонность к…» (вместо склонится к…); «предназначаемыя къ служенію» (вместо служащие), «войдутъ въ соглашеніе» (вместо договорятся) и т.д. Данные выражения были не просто результатом эвфемизации речи, но возникали и в ходе калькирования (подробнее мы рассмотрим это языковое явлении во второй части нашего исследования), предполагающего буквальный перевод соответствующих лексических единиц с французского, что влияло на грамматическую структуру предложения. Нередко при калькировании происходило изменение управления слов. Так, например, французский привнес в русский язык разные типы предложного управления, не свойственные языку в более ранний период: «влиять на что-либо»; «влияние на что-либо». Например, лексема «предмет», часто употребляющаяся в текстах дипломатического характера, начала сочетаться с дополнением в родительном падеже (предмет обсуждения, предмет изучения, предмет исследования и т.д.) [Вяничева 2007: 208].
Ещё синтаксической особенностью документа является перенос в него страдательных конструкций французского документа как результат буквального перевода при возможном подборе на русском эквивалентных сочетаний в действительном залоге: «Е. В. Императоръ Всероссійскій будетъ принуждень отозвать свою армію…» («S. М. l' Empereur de toutes les Russies ѕе vіt forcé de rappeller son armée…»); «Сія сумма будетъ уплачена впередъ Е. В. Императоромъ Всероссiйскимъ» («Сеttе ѕоmme sera avancée par Sa Majesté l' Empereur de toutes les Russies»). Такая непрямая отсылка к действиям субъекта связана также с соблюдением в дипломатическом подстиле требований такта и вежливости. В русском языке это обычно обеспечивается за счет употребления местоименной формы глагола или благодаря безличной модели выражения долженствования (например, нужно, необходимо), пассивные формулировки чаще встречаются во французском. 
Итак, в рамках дипломатического дискурса нами были выделены определенные особенности построения предложения, обусловленные влиянием языка оригинала на язык перевода. Возникновение тех или иных тенденций были обусловлены как внутрилингвистическими, так и внешнелингвистическими принципами составления документов. Нами были рассмотрены общие условия формирования русского дипломатического языка в ходе языковой интерференции, на примере отчетов и трактатов, вторая глава нашей работы будет посвящена более детальному изучению языка международных договоров. 

Глава II. Сравнительно-сопоставительный анализ синтаксиса русско-французских договоров конца XVIII – начала XIX века

2.1. Синтаксические особенности русско-французских дипломатических договоров конца XVIII – начала XIX века
Специфика любого стиля или жанра выявляется с помощью отбора и анализа языковых единиц разных уровней. Структурный языковой анализ дипломатических текстов – главный способ определения характерных особенностей синтаксиса дипломатического подъязыка. 
Дипломатия играет важную роль в налаживании и регулировании отношений между государствами. Международная коммуникация осуществляется с помощью большого количества дипломатических документов, среди которых особое место занимают договоры. В нашем исследовании изучается структура международных договоров для того, чтобы выяснить, с помощью каких грамматических средств реализуются коммуникативная интенция участников деловой коммуникации (в частности, представителей государств), какие синтаксические элементы являются наиболее частотными и какую функцию они выполняют в рамках международного общения.
Нами были изучены основные предпосылки распространения французского на территории Российской империи в качестве языка дипломатии. Мы выяснили, что французский был языком-посредником, использовавшимся не только во внутренней переписке, но и в международных договорах между иностранными державами. 
Настоящая глава посвящена анализу распространенных синтаксических особенностей международных договоров на русском и французском языках как предмете нашего исследования. 
При анализе предложения важно четкое понимание всех аспектов синтаксиса – конструктивного, семантического и коммуникативного, так как каждая из этих сторон интегрируются в рамках единого предложения. Структурный синтаксис, описанный раньше всех остальных видов, в основу свою ставит синтагматические отношения синтаксических единиц, но их корреляция возможна не только на основании формального, но и смыслового признака. Речь идет о семантическом синтаксисе, ядром которого является пропозиция, отражающаяся при помощи актантов (лица и предметы, участвующие в ситуации), предикатов, приписывающих свойства предмету и таких дополнительных элементов, как атрибуты (определения) и сирконстанты (слова с обстоятельственным значением). Наконец, предметом изучения коммуникативного (или функционально-коммуникативного, по Г.А. Золотовой) синтаксиса является функционирование высказывания в речи/тексте; в рамках этого подхода учитывается теория актуального членения предложения, под которым понимается дробление коммуникативной единицы на новую (актуальную) и уже известную информацию – рему и тему. Порядок следования высказывания является основным средством разграничения темы и ремы. Вынесение определенных языковых единиц в начало или конец предложения зависит чаще от интенции говорящего, его намерения акцентировать внимание на конкретном отрывке сообщения – в системе актуального членения устоявшимся признаком является постановка того или иного члена предложения в конец для выделения ремы. 
Исчерпывающее представление обо всех аспектах синтаксиса дает возможность не просто осуществить дескриптивный анализ текста, но и объяснить то, чем обусловлено употребление определенного грамматического элемента в структуре предложения. Следуя сказанному выше, рассмотрим наиболее продуктивные синтаксические явления международных договоров, заключенных между Российской империей и иностранными державами в конце XVIII – начале XIX вв. 
Ранее было отмечено, что дипломатические тексты отличаются единообразием языковых форм. Стереотипные конструкции и формулировки прослеживаются как в современных документах, так и в международных договорах анализируемого нами периода. Так, например, в названии договоров конца XVIII – начала XIX вв. отсутствовали развернутые конструкции (название договора всегда было кратким в отличие от сегодняшнего наименования договоров), раскрывающие объект и стороны коммуникации. Однако «разложение» всех этих элементов, как правило, происходило в преамбуле договора посредством вынесения в начало предложения существительных в именительном падеже для выделения договаривающихся сторон. 
В текстах отобранных нами договоров за существительными, как правило, следует распространенное обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом, обосновывающее действия участников договора – деепричастие (или деепричастный ряд) употребляется в значении причины (на основе проанализированных нами договорах в этой функции чаще всего выступает причастие желая). Рассмотрим выявленный признак на примере четырех международных документов разных периодов – 1. Конвенции относительно раздела Польши, заключенной между Россией, Пруссией, при участии Австрии 1795 года; 2. Акта приступления Австрии к договорам того же числа, заключенным в Постдаме, между Пруссией и Россией (1805 год); 3. Трактата между Россией и Королевством Нидерландским 1815 года; 4. Трактата между Россией, Австрией, Великобританией, Пруссией и Грос-Герцогством Баденским 1819 года: 
1. «Eя Величество Императрица Всероссійская и Его Величество Король Прусскій желая прійти къ болѣе подробному и окончательному соглашенію относительно постановленій, находящихся въ Деклараціи…» – «Sa Majesté l'Impératrice de toutes les Russies et Sa Majesté le Roi de Prusse désirant de s'entendre plus particulierement, et en dernier ressort, au sujet des stipulations, contenues dans la Declaration…»; 
2. «ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОРЪ Всероссийский и Его Величество Король Нидерландскій, желая привести въ дѣйствие и съ тѣмъ вмѣстѣ дополнить положенiя мирнаго Парижскаго Трактата, 18/30 Maiя 1814 года…» – «SA MAJESTÉ L'EMPEREUR de toutes les Russies, et Sa Majesté le Roi des Pays-Bas désirant de mettre en exécution et de completer les dispositions du Traité de paix conclu à Paris le 18/30 Mai mil-huit-cent–quatorze…»; 
3. «Его Величество Императоръ Австрійскій Король Венгерскiй и Богемскій, Его Величество Король соединеннаго Королевства Великобританіи и Ирландiи, Ero Bеличество Король Прусскiй и ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОРЪ Всероссийский Царь Польскій, принявъ въ разсужденіе какъ изъявленное Его Королевскимъ Высочествомъ Гросъ- Герцогомъ Баденскимъ желаніе быть освобожденнымъ отъ исполненiя тягостныхъ обязанностей, принятыхъ Имъ въ силу дополнительныхъ статей Франкфуртскаго Трактата 1813 года, такъ сдѣланныя въ слѣдствіе того Его Королевскимъ Высочествомъ предложенiя и бывшіе за тѣмъ переговоры, и желая положить конецъ сомнѣніямъ…» – «SA MAJESTÉ L'EMPEREUR d'Autriche Roi de Hongrie et de Bohême, Sa Majesté le Roi du Royaume uni de la Grande-Bretagne et d'Irlande, Sa Majesté le Roi de Prusse, et SA MAJESTÉ L'EMPEREUR de toutes les Russies Roi de Pologne, après avoir repris en mûre delibération les propositions et les démarches suivies de Son Altesse Royale le Grand-Duc de Bade pour être liberé des clauses onéreuses du traité de Francfort de l'année 1813, ainsi que les négociations qui ont eu lieu à cet égard, et voulant mettre un terme aux incertitudes…». 
Как мы видим, деепричастие, выражающее мотивы заключения договора и употребляющееся в форме прошедшего, чаще – настоящего, времени, сопровождается инфинитивными формами глагола, однако грамматическая формула таких оборотов в исследуемых языках часто выражается по-разному. Так, например, французское причастие désirant после себя требует употребления предлога de перед инфинитивной формой глагола (так как оно является производным от глагола desirer с соответствующим управлением), когда в русском начальная форма глагола при формообразовании требует употребления релевантных суффиксов -ть, -ти, -чь и т.д. То же самое касается деепричастий в форме прошедшего времени – во французском языке необходимо употребление предлога après в препозиции по отношению к глаголу avoir (как вспомогательному элементу) в сочетании с причастием прошедшего времени – такая грамматическая структура является формулой образования деепричастия в прошедшей форме. В русском языке образование деепричастия прошедшего времени происходит с помощью присоединения глагольной основы к суффиксам -в, -вшись, -ши. Отметим, что употребление деепричастий в интерпозиции по отношению к актанту и предикату – это один из способов акцентирования внимания на действиях сторон договора, основаниях заключения данного документа.
С целью пояснения мотивировки тех или иных правовых действий в преамбуле анализируемых нами документов, помимо деепричастий, в середине предложения употребляется предлог для (pour – во французском). Находясь в постпозиции по отношению ко всему предложению, предлог «для» актуализирует значение цели и является присоставным распространителем (детерминантом): 
1. «…рѣшились заключить о томъ особый, на основании условій Вѣнскаго Конгресса, Трактатъ и назначили для разсмотрѣнія постановления и подписанія онаго Своими Полномочными:…» – « …ayant résolu de conclure pour cet effet un Traité particulier conforme aux stipulations du Congrès de Vienne, Elles ont nommé des Plénipotentiaires pour concerter, arrêter et signer tout ce qui est relatif à cet objet , savoir:…»; 
2. «…подписали съ тѣмъ или тѣми, кои будутъ на то надлежащимѣ образомъ уполномочены Его королевскимъ Высочествомъ Гросъ-Герцогомъ, торжественный Актъ для уничтожения всѣхъ прежнихъ условныхъ обязательствъ, кои донынѣ оставались неисполненными, но и не были положительным образомъ отмѣнены…» – «..signeraient avec celui ou ceux qui seraient duement autorisés de la part de Son ALTESSE ROYALE un acte formel, qui servirait à éteindre toutes les obligations éventuelles qui pouvaient ètre demeurées ouvertes…» (оборот «qui servirait à» («который послужил») заменил предлог цели «для»). 
При перечислении ряда причин нередко используется предложно-союзное сочетание «как для…, так и (для)» («afin de…, et de»), которое в переводе на французский часто утрачивает «так»: «ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОРЪ…какъ для установленія настоящаго равновѣсія въ Европѣ, такъ и для доставленія Соединеннымъ Нидерландамъ достаточныхъ средствъ къ оборонѣ своей независимости собственными силами, опредѣлено присовокупить ко владѣніямъ оныхъ земли лежащiя между моремъ, Франціею и Маасомъ…» – «SA MAJESTÉ L'EMPEREUR …afin d'établir un juste équilibre en Europe et de constituer les Provinces-Unies dans des proportions qui les mettent a même de soutеnіr leur independance propres moyens, leur assure les pays compris entre la mer, les frontières de la France et la Meuse…». 
При перечислении сторон договора (уполномоченных для заключения договора лиц) после обобщающей части предложения с двоеточием в договоре развертывается многоступенчатая конструкция, блоки которой характеризуются однородными дополнениями – синтаксической симметрией двух типов: 
1) обычно однородному ряду предшествует фраза «назначили съ этою цѣлію своихъ уполномоченныхъ, а именно:..»; далее следует ряд единиц в винительном падеже (то, от кого выступает уполномоченное лицо) в сочетании с дополнением: «ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОР ВСЕРОССIЙСКИЙ Графа Андрея Разумовскаго – SA MAJESTÉ L'EMPEREUR de toutes les Russies, le Sieur André Comte de Rasoumoffsky»; «Его Величество Король Нидерландскій Гергарда, Карла, Барона фанъ Спаена…» – SA MAJESTÉ le Roi des Pays-Bas le Sieur Gerhard Charles Baron de Spaen de Voorstonden…»); 
2) выражение «со стороны» + дополнение («…со стороны Его Величества Императора Австрійскаго Короля Венгерскаго и Богемскаго» – «…de la part de SA MAJESTÉ L'EMPEREUR d'Autriche Roi de Hongrie et de Bohême…»; со стороны Его Величества Короля Соединеннаго Королевства Великобританіи и Ирландiи…» – «…de celle de Sa MAJESTÉ le Roi du Royaume uni de la Grande-Bretagne et d'Irlande…»; «…со стороны Его Величества Короля Прусскаго» – «…de celle de SA MAJESTÉ le Roi de Prusse…»; «…со стороны Его ВЕЛИЧЕСТВА ИМПЕРАТОРА ВСЕРОССIЙСКАГО Царя Польскаго…» – «de celle de SA MAJESTÉ L'EMPEREUR de toutes les Russies Roi de Pologne…»). 
Первый тип любопытен тем, что французская версия наименования сторон договора сопровождается формулой вежливости – в представленных примерах лексической единицей «le Sieur» («господин»), традиционно употребляющейся перед именами должностных лиц и иногда несущей плеонастическую нагрузку. Второй тип интересен тем, что одно и то же выражение отражается по-разному в двух языках – в русском в постпозиции каждого из обособленных отрезков используется однообразная конструкция («со стороны»), тогда как во французском происходит подмена первоначальной структуры «de la part de» («со стороны») согласованным по роду и числу указательным местоимением «celle» (той), «опоясанным» предлогом «de». Таким образом, в рассмотренном франкоязычном отрывке «de la part de» выступает в качестве ремы, а «celle» – темы высказывания. 
Для более адекватного восприятия текста договора, каждая из таких частей начинается с красной строки – такое оформление текста вошло в практику в 1810-е гг., например, в договорах конца XVIII – начала XIX вв. ряд однородных членов, при наименовании сторон документов, графически не выделялся и это прослеживается в двух из анализируемых нами договоров 1795 и 1805 гг. Распространенные члены предложения обособляются точкой с запятой. Уже на основе этого мы можем отметить непринятие в текстах договоров синтаксической неполноты, наличия эллиптических конструкций, чуждых дипломатическому подстилю – предложения характеризуются полипредикативностью. Употребление в договорах развернутых структур помогает лучше изложить суть затрагиваемого вопроса. «Сложные синтаксические единства придают тексту официальный тон, к которому нередко стремится деловой язык» [Мешкова 2013].
Конечная часть преамбул рассматриваемых международных договоров характеризуется стандартизованной грамматической структурой. Как правило, предложение завершается предикатом, выраженным глаголом в форме прошедшего времени совершенного вида множественного числа, вводящим основную часть документа. В данном случае глагол, занимая конечную позицию в предложении, обладает максимальной смысловой нагрузкой, так как он – ядро высказывания, предваряющее генерализующее словосочетание «следующие статьи» («des articles suivants»), после которого выносится перечень положений, излагающих существо дела: 1) «…согласились на слѣдующая статьи…» – «…sont convenus des articles suivants…»; 2) «…постановили съ общаго согласія слѣдующая статьи» – «…sont convenus des articles suivants…»; 3)«…заключили съ нимъ и подписали слѣдующая статьи…» – «on est convenu des articles suivants…». Судя по употребляемой форме глагола и специфике дипломатического дискурса, подразумевающего единство сторон в совершении конкретных действий, можно заключить, что международные договоры, обладают сниженной императивной семантикой. В других подстилях ОДС перечень условий обычно предваряет перформативный глагол. Разницей между употреблением глагола в обоих языках является его управление – в русском глагол согласиться употребляется с косвенным дополнением, во французском – с прямым. При этом следует обратить внимание на однообразность употребление глагола convenir во французском языке и его смысловыми дублетами в русском – соглашаться, заключать, постановлять. 
Именной характер дипломатической речи проявляется в виде использования в ней абстрактных существительных. В начальном блоке документов они выполняют функцию именования правовых действий в рамках дипломатического протокола: «послѣ сообщения и обмѣна своихъ полномочій, найденныхъ въ надлежащей формѣ, согласились на…»; «по размѣнѣ своихъ полномочій найденныхъ ими въ надлежащемъ порядкѣ…»; Особый интерес вызывает передача девербативов с русского языка на французский язык. Несмотря на совпадение набора языковых средств в исследуемых языках, во французской версии договоров происходит подмена проиллюстрированных отглагольных существительных предложно-глагольной конструкцией: «après s'être communiqué, et avoir échangé leurs pleinpouvoirs, trouvés en bonne et due forme, sont convenus…»; «…aprés avoir échangé Leurs pleins-pou voirs trouvés en bonne et due forme…». Формула «предлог + инфинитив» во французском снижает вероятность двоякого толкования, так как французские отглагольные существительные, реализующие объектные отношения в структуре предложения, несмотря на свою «компактность», многозначны.  
Исключение многозначности и следование принципу точности, характерному как официально-деловому стилю в целом, так дипломатическому подстилю в частности, осуществляется за счет использования производных (отыменных или отглагольных) предлогов, мотивирующих действия. В международных договорах конца XVIII – начала XIX вв. такими предлогами являются в силу (согласно с)  – en vertu de («…въ силу данныхъ имъ Полномочій, подписали съ тѣмъ, или тѣми, кои будутъ на то надлежащимъ образомъ уполномочены Его Королевскимъ Высочествомъ Гросъ-Герцогомъ» – «en vertu de leurs pleins-pouvoirs, signeraient avec celui ou ceux qui seraient duement autorisés de la part de Son ALTESSE ROYALE) и по окончании. При изучении текстов договоров выявлена повторяющаяся тенденция – производные предлоги во французском переводе подвергаются либо полному опущению, либо грамматическим заменам, сохраняющим необходимую семантику, в виде:
1) причастия настоящего времени: 
«…сія Коммиссія, съ помощію свѣдущихъ по сей части людей, сдѣлаетъ нужныя распоряженія касательно гидротехническихъ работъ, заведений и всего къ тому принадлежащаго, согласно, как съ требованiями справедливости, такъ и съ обоюдными пользами Пруссіи и Королевства Нидерландскаго» – «cette Commission réglera, à l'aide d'experts, tout ce qui concerne les constructions hydrotechniques et autres points suivant l'avantage mutuel des deux hautes Parties contractantes, et de la manière la plus équitable et la plus convenable)»;
2) сложного причастия прошедшего времени, подразумевающего завершенность действия: 
«По окончанiи возникшихъ о собственности Герцогства Бульйонскаго споровъ Его ВЕЛИЧЕСТВО Король Нидерландскій, Гросъ-Герцогъ Люксембургскій, обязывается, часть онаго Герцогства лежащую внутри вышеозначенныхъ предѣловъ возвратить тому изъ спорящихъ, коего права будуть законнымъ образомъ доказаны» – «Des contestations s'étant élevées sur la propriété du Duché de Bouillon, Sa Majesté le Roi des Pays-Bas, Grand-Duc de Luxembourg, s'engage à restituer la partie du dit Duché, qui est comprise dans la démarcation ci-dessus indiquée, à celle des parties dont les droits seront légitimement constatés». 
По анализируемым примерам видно, как употребление производных предлогов «утяжеляет» грамматическую конструкцию, так как обычно они входят в структуру уточнительных обстоятельственных и определительных оборотов в препозиции или постпозиции по отношению ко всему предложению. В структуре рассматриваемых нами договоров употребление предлогов ведет к появлению в документе сложных предложений, состоящих из трех предикативных единиц: одной главной и двух придаточных. 
В ходе анализа были также описаны основные типы сложносочиненных и сложноподчиненных предложений в русско-французских договорах конца XVIII – начала XIX века (для международных договоров более типичны сложноподчиненные предложения). Были выявлены дифференциальные признаки оформления предложений с одним и тем же значением в исследуемых языках.    
В первую очередь, мы выделили виды семантико-грамматических отношений сочинительного типа, наиболее часто реализующихся в международных договорах изучаемого периода. Как в русском, так и во французском языке соединение компонентов сложносочиненных предложений (ССП) может устанавливаться с помощью союзов (т.е. синдетически) или бессоюзно (асиндетически). 
Маркированное сочинение во французском языке актуализируется путем использования в предложениях союзов et (и, а), ni (ни), ou (или), mais (но). Данные союзы являются связующими элементами компонентов предложения, отражающими основные типы отношений, лежащих в предложении (соединительная, разделительная, противительная и пояснительная связи). По типу соотнесения союзов с видами грамматической связи в предложениях исследуемых нами языков обнаруживаются как сходства, так и отличия, например, сочинительный союз et (и) часто выражает виды семантических отношений, характерных подчинительной связи (времени, уступки, причины). Это возможно и в русском языке, но значительно реже, чем во французском. 
С помощью союза и (et) в договорах отражаются отношения равенства между коммуникантами – однородные дополнения, называющие стороны договоров, вводятся в предложения бессоюзно, но чаще при помощи союза и (et). В текстах русских договоров в перечислительном ряду вместо союза и может использоваться сопоставительный союз а. Им соответствует во французском тексте союз et. Рассмотрим данное явление на примере отрывка из «Трактата между Россией и Королевством Нидерландским 1815 года»: 
«…и назначили для разсмотрѣнія постановления и подписанія онаго Своими Полномочными:
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОР ВСЕРОССIЙСКIЙ, Графа Андрея Разумовскаго, Своего Дѣйствительнаго Тайнаго Совѣтника, Орденовъ Св. Апостола Андрея, Св. Александра Невскаго, Святаго Владиміра большаго креста первой степени Кавалера, Своего перваго Полномочнаго на настоящемъ Конгрессѣ;
а ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО Король Нидерландскій, Гергарда, Карла, Барона фанъ Спаена, фанъ Фоорстондена, Члена Корпуса Дворянъ Гельдернской области, Своего чрезвычайнаго Посланника при Вѣнскомъ Дворѣ, одного изъ Своихъ Полномочныхъ на Конгрессѣ,
и Ганса Христофора Эрнеста Барона фонъ Гагерна, орденовъ; Гессенскаго Льва и Баденскаго номочнаго на Конгрессѣ…»	«…Elles ont nommé des Plénipotentiaires pour concerter , arrêter et signer tout ce qui est relatif à cet objet, savoir :
SA MAJESTÉ L'EMPEREUR de toutes les Russies, le Sieur André Comte de Rasoumoffsky, Son Conseiller privé actuel, Sénateur , Chevalier des Ordres de St. André, de St. Alexandre-Newsky, Grand-Croix de celui et de St. Wladimir, de la première classe, son premier Plenipotentiare au Congrès;
et SA MAJESTÉ le Roi des Pays-Bas, le Sieur Gerhard Charles Baron de Spaen de Voorstonden Membre du Corps des Nobles de la Province de Gueldre, Son Envoyé extraordinaire et Ministre plenipotentiaire près la Cour de Vienne, et l'un de Ses Plénipotentiaires au Congrès,
et le Sieur Hans Christophe Ernest Baron de Gagern, Grand-Croix des Ordres du Lion de Hesse et de la Fidélité de Bade, Plenipotentiaire de Sa dite MAJESTÉ au Congrès de Vienne...»	
Задачей нашей работы является не просто дескриптивный анализ, но и обозначение целевой установки синтаксических единиц различного типа в языке международных договоров, поэтому мы выделили несколько структурных типов ССП, в которых реализуется та или иная коммуникативная цель. 
1.	Наиболее продуктивной сочинительной связью в рамках трех анализируемых нами договоров является соединительная связь, выраженная союзом и (et) для отражения:
а) порядка свершения действий, необходимых для заключения договора между сторонами, например: 
«Eя Величество Императрица Всероссійская и Его Величество Король Прусскій желая прійти къ болѣе подробному и окончательному соглашенію…и опредѣлить съ большею точностію границы… избрали и назначили съ этою цѣлію своихъ уполномоченныхъ…» – «…Sa Majesté l'Impératrice de toutes les Russies et Sa Majesté le Roi de Prusse désirant de s'entendre plus particulierement, et en dernier ressort,… et de fixer avec plus de précision les limites,… ont choisi et nоmmé à cette fіn leurs Plénipotentiaires savoir…». Предложение во французской версии является синтаксически зеркальным, разницы в употреблении союза не обнаружено;
б) процедур, закрепляемых договором, например:
 «…Король Нидерландскій, приступаетъ къ сему Союзу въ качествѣ Гросъ-Герцога Люксембургскаго и будетъ пользоваться всѣми правами и преимуществами другихъ Германскихъ Государей» – «…Roi des Pays-Bas, entrera dans le systême de cette Confédération comme Grand-Duc de Luxembourg, avec toutes les prérogatives et privilèges dont jouiront les autres Princes Allemands». Отражение одних и тех же действий в обоих языках производится по-разному – в русском языке союз «и» связывает между собой глаголы, регламентирующие действия сторон – как правило, это глаголы в форме настоящего или будущего времен; во французском языке происходит подмена второго глагола языка-источника дополнениями с предлогом, т.е. происходит грамматико-семантическое слияние глагола «entrera» («приступает») с однородными дополнениями, связанными союзом «et» (дословно: «…Король… приступит со всеми правам и преимуществами, доступными другим Германским Государям»). Такая структурная трансформация связана с невозможностью отразить устойчивое выражение языка оригинала в языке перевода – «пользоваться правами и преимуществами». Применение калькирования, которое мы подробнее рассмотрим в следующей главе, привело бы к искажению вложенного в предложение смысла.
1.1. Продуктивными являются предложения с соединительно-уподобительными отношениями c союзами также как, как… так и… (ainsi que) в функции присоединения однородных членов: 
«Повинности долженствуютъ быть общими, также какъ выгоды, и потому долги, прежде соединенія сдѣланные какъ Голландскими, такъ и Бельгійскими Провинціями, будуть безъ раздѣленія почитаемы общимъ долгомъ Государственной Нидерландской казны» – «Les charges devant être communes, ainsi que les bénéfices, les dettes contractées jusqu'à l'époque de la réunion par les Provinces Hollandoises d'un côté, et de l'autre par les Provinces Belgiques, seront à la charge du trésor général des Pays- Bas». 
Французский перевод рассматриваемого предложения отличается заменой союзной конструкции «как… так и…» на выражение с синтаксически параллельными частями «par…d’un côté…, de l'autre par…», («…с одной стороны..., с другой стороны…»), связанные союзом «et». Предлог «par» водит косвенное дополнение – семантический субъект действия. 
2. Предложения с противительным значением занимают не менее важную позицию в структуре международных договоров. Мы выделили следующие типы ССП, выражающие противительные отношения, когда: 
а) суть затрагиваемого вопроса всё ещё актуальна и требует принятия каких-либо мер (союз но находится в интерпозиции по отношению ко всему предложению, иногда сочетается с союзом и, выражая усилительно-противительные отношения): 
«…для доставленія Соединеннымъ Нидерландамъ достаточныхъ средствъ къ оборонѣ своей независимости собственными силами, опредѣлено присовокупишь ко владѣніямъ оныхъ земли, лежащия между моремъ, Франціею и Маасомъ, но границы сихъ новыхъ владѣній на правомъ берегу той рѣки еще не означены съ точностію…» – «…Traité de paix…afin… de constituer les Provinces-Unies dans des proportions qui les mettent a meme de soutеnіr leur independance propres moyens, leur assure les pays compris entre la mer, les frontières de la France et la Meuse, mais qui ne détermine point encore leurs limites sur la rive droite de ce fleuve…». 
Примечательно, что во французском языке mais сливается с qui, выступающем в качестве союзного местоимения, и благодаря этой структуре вводится предикативная часть, где qui выступает в роли подлежащего («Traité» – «Договор»), тогда как в русском перечисляемые условия договора вводятся путем использования безличной конструкции.
«…Ихъ Полномочные… подписали…торжественный Актъ для уничтожения всѣхъ прежнихъ условныхъ обязательствъ, донынѣ оставались неисполненными, но и не были положительнымъ образомъ отменены…» – «…Leurs Plénipotentiaires signeraient… un acte formel, qui servirait à éteindre toutes les obligations éventuelles qui pouvaient ètre demeurées ouvertes». 
Противительные отношения во французской версии перевода замещены предикатом demeurées ouvertes (дословно: все еще остаются открытыми), причём замещение реализуется путем использования приема антонимического перевода, компенсирующего отсутствие в языке перевода отношений противопоставления, заданными языком оригинала;  
б) сообщаемая информация имеет пояснительный характер (союз но находится в интерпозиции и сопровождается указательным местоимением такой): 
«Отъ сего восточнѣйшаго пункта оная черта пойдетъ къ той части Голландскихъ владѣній, гдѣ находится Венлоо, мимо сего города и области онаго: оттолѣ до старой Голландской границы близъ Моока, лежащаго ниже Геннепа, будетъ слѣдовать по правой сторонѣ рѣки Мааса, но въ такомъ разстоянiи отъ берега, чтобы всѣ мѣстечки и селенiя, находящаяся отъ онаго не далѣе какъ на тысячу Нѣмецкихъ рутеңовъ, (…) принадлежали выгонами Королевству Нидерландскому: для…» – «Enfin elle va joindre, en partant du point le plus oriental, cette autre partie du territoire Hollandois où se trouve Venloo; elle renfermera cette ville et son territoire. De là jusqu'à l'ancienne frontière Hollandoise près de Mook, situé au des-sous de Gennep, elle suivra le cours de la Meuse à une distance de la rive droite telle que tous les endroits qui ne sont pas éloignés de cette rive de plus de mille perches d'Allemagne (…)…appartiendront avec leurs banlieues au Royaume des Pays-Bas, bien entendu...». 
Пояснение, реализующееся за счет союза но в сочетании с местоименным прилагательным такой, во французском отражается при помощи замены сочинительной связи противительного типа на подчинительную с местоименно-соотносительным придаточным, вводимым местоимением «tel» (такой), согласующегося по роду с дополнением «distance» (дистанция), с асемантическим союзом «que». Оба примера – составные части развернутых периодов. 
в) коммуникант вводит дополнительную информацию, относящуюся к предмету обсуждения – тема дополняется ремой (но находится в препозиции по отношению ко всему предложению): 
«Но какъ изъ вышеупомянутыхъ уступленныхъ владѣній часть долженствуетъ быть промѣнена на владѣнія Ихъ Свѣлости Герцога и Князя Нассаускихъ, то Его Величество Король Прусскій, съ согласія Его Величества Короля Нидерландскаго, передастъ Ихъ Свѣтлости и обязанность исполненія настоящихъ условій, въ той части означенныхъ владѣній, которая будетъ присоединена къ Ихъ Державѣ» – «Une partie des susdites possessions étant échangée contre des possessions des Duc et Prince de Nassau, Sa Majesté le Roi de Prusse s’engage, et SA MAJESTÉ le Roi des Pays-Bas consent à faire transférer l'obligation stipulée par le présent article sur Leurs Altesses Sérénissimes les Duc et Prince de Nassau pour la partie des dites possessions qui sera réunie à Leurs États».
Во французском языке союз но вовсе опускается, так акцент на вводимую информацию ставится при помощи неопределенного артикля une, который, по мнению В.Г. Гака, позволяет обойтись без инверсии подлежащего, входящего в рему. То же самое относится к употребленному в примере канцеляризму «вышеупомянутыхъ», который вводит актуальную информацию, выражающуюся во французском языке благодаря употреблению артикля определенного le;
г) происходит сопоставление утверждаемых компонентов структуры при помощи союза а (et, чаще – mais). В данном случае а (mais), в отличие от но, при реализации противительной функции носит ослабленный характер: 
«Бумаги, принадлежащія не къ дѣламъ уступленныхъ владѣній, а къ дѣламъ Дома Оранскаго, равнымъ образомъ и Библіотеки, собранія ландкаршъ и другія таковыя же вещи, составляющая часть личной собственности Его Величества Короля Нидерландскаго, останутся за Его Величествомъ и будутъ немедленно выданы Его Коммиссарамъ» – «La partie des archives qui ne regarde point les pays cédés, mais la Maison d'Orange, et tout ce qui, comme bibliotheque, collection de cartes et autres objets pareils, appartient à la propriété particulière et personnelle de SA MAJESTÉ le Roi des Pays-Bas, restera à SA MAJESTÉ, et Lui sera aussitôt remis». 
Очевидно, русский союз а (в данном случае в сочетании с наречным оборотом «равным образом и») во французском отражается либо при помощи mais (а, но), либо – et (а также, и). Mais выражает сопоставительно-противительные отношения, тогда как et – адъюнктивные отношения, выражающие усилительное дополнение.
3. Третье место по частотности среди типов сочинительных отношений занимает пояснительный тип, что, учитывая анализируемый жанр документов, вполне естественно. В рамках сочинительной связи пояснительный тип отношений выполняет конкретизирующую функцию, являющуюся важной составляющей дипломатического подстиля. Коммуникантам необходимо избегать любой двусмысленности, которая может повлиять на ход излагаемого дела, или еще хуже – привести к конфликту сторон. Устранение возможной двусмысленности осуществляется путем использования конструкций, выражающих отношения «общее – часть», в том числе структур с пояснительными отношениями, вводимых реляционных единиц то есть (c’est-à-dire), а именно (et nommément). В рассматриваемых договорах используется конкретизатор именно в сочетании с союзом а или без него: 
«Его Величество, Король Нидерландскій, отказывается навсегда какъ за Себя, такъ и за потомковъ Своихъ и преемниковъ въ пользу Его потомковъ Своихъ и преемниковъ въ пользу Его ВЕЛИЧЕСТВА Короля Прусскаго отъ независимыхъ владѣній, кои Нассау-Оранскій домъ имѣлъ въ Германіи, именно: отъ Княжествъ Диленбургскаго, Дитцскаго, Зигенскаго и Гадамарскаго, заключающаго въ себѣ и помѣстье Бейльштейнское…» – «Sa MAJESTÉ le Roi des Rays-Bas renonce à perpétuité pour lui et Ses descendans et successeurs en faveur de Sa MAJESTÉ le Roi de Prusse, aux possessions Souveraines que la Maison de Nassau-Orange possédoit en Allemagne, et nommément aux Principautés de Dillenbourg, Dietz, Siegen et Hаdаmаr, y compris la Seigneurie de Beilstein…». 
 Как уже отмечено ранее, союз et, в отличие от союза и, может использоваться как в соединительном, так и в противительном значении. В рассматриваемом примере в сочетании с уточнителем nommément он приобретает еще пояснительное значение, которое в русском языке реализуется при помощи присоединения союза а к слову-конкретизатору именно: «Eя Величество Императрица Всероссійская и Его Величество Король Прусскiй… избрали и назначили съ этою цѣлію своихъ уполномоченныхъ, а именно:…». Французская версия того же предложения интересна тем, что выделенная пояснительная конструкция заменяется исходной формой глагола «знать» (savoir) в роли уточнителя – инфинитивная форма глагола в русском языке такую функцию не выполняет: «Sa Majesté l'Impératrice de toutes les Russies et Sa Majesté le Roi de Prusse… ont choisi et nоmmé a cette fіn leurs Plénipotentiaires savoir…». Уточнитель (конкретизатор) – это слово, примыкающее к союзу, которое сужает его общую семантику и часто вносит второстепенные смыслы. По мнению А.Ф. Пряткиной, не все союзы сочетаются с уточнителями, в основном контаминационные отношения конкретизатора возникают с союзами а, или, но, и.  Интересно то, что союзы то есть, а именно вызывают споры из-за возможности их отнесения как к подчинению, так и к сочинению. 
4. Наиболее низкой продуктивностью обладают предложения, выражающие разделительные отношения. Это связано с тем что дипломатический подстиль, как и весь ОДС, не допускает разночтения, которое в себе содержат союзы или/ou, либо…либо/soit que…soit que.
В изучаемых договорах к числу наиболее активных конструкций можно отнести сложные, двухчастные и многочастные, предложения с подчинительной связью. Сложноподчиненное предложение (СПП) – это сложная синтаксическая структура, состоящая из нескольких грамматических основ, между которыми устанавливаются отношения подчинения. Чаще всего СПП содержит одну главную часть и несколько зависимых от нее придаточных частей. Соединение компонентов СПП обеспечивается при помощи следующих союзов: что (que), если (si), как (comme), когда (quand). Предложения «косвенного вопроса» выражаются наречиями où (где), quand, pourquoi (почему), combien (сколько) и местоимениями qui, que и т.д. Функциональные союзы являются средством связи между зависимыми друг от друга частями предложения. Однако союзы и союзные слова в предложении могут опускаться, бессоюзные конструкции при этом не утрачивают статус предложения с подчинительной связью.
В лингвистике существуют три основные классификации СПП – логическая (придаточная часть предложения уподобляется тому или иному члену предложения в главной части), формальная (заключается в разграничении средств связи СПП) и структурно-семантическая (в рамках рассматривается формальные признаки компонентов предложения в тесной связи с их семантикой) [Акимова 2013: 224].
Первая классификация была описана в работах А.Х. Востокова, Н.И. Греча, И.И. Давыдова; она предполагала смешение морфологического и синтаксического языковых уровней – в ней выделялись придаточные существительные/прилагательные/обстоятельственные). Данная концепция получила дальнейшее развитие в трудах Ф.И. Буслаева, описавшего СПП, основываясь лишь на синтаксических признаках. В его концепции выделялись придаточные подлежащные, дополнительные, определительные, обстоятельственные («внутри последних придаточные места, времени, образа действия, меры и счета, причины, основания, цели, уступки, условные, сравнительные») [Акимова 2013: 225]. Буслаевская концепция подверглась критике, но была развита и по-разному отражена языковедами в их трудах. 
Во французской грамматике классификация СПП совпадает с моделью, изучаемой в русской грамматике. Классификация СПП, близкая к буслаевской, была предложена французским лингвистом Люсьеном Теньером. В рамках этой классификации выделялись следующие виды придаточных отношений: «субстантивные (дополнительные), адвербиальные (обстоятельственные), адъективные (определительные)» [Гак 2000: 364]. 
В традиционной классификации СПП выделяются изъяснительные, определительные, сравнительные придаточные, придаточные образа действия и степени, места и времени, присоединительные придаточные [Акимова 2013: 226].
Широкое распространение получила структурно-семантическая классификация В.А. Белошапковой, в рамках которой фокус смещается на валентность синтаксических структур – связи смысла и типа предложения.    В основе данной классификации главная и придаточные части рассматриваются как тесно взаимосвязанное между собой и неделимое единство (в таком случае речь идет о понятии «нерасчлененного предложения») или как части, связанные факультативными отношения с потенциальной грамматико-смысловой независимости («расчлененное предложение»).
В нашем исследовании за основу взята третья классификация.  В ходе изучения договоров мы выявили наиболее продуктивные типы СПП.  
Представим наиболее частотные модели предложений с подчинительной связью, порядок которых обусловлен степенью их распространенности в структуре изучаемых международных договоров: 
1.	СПП с определительным придаточным, вводимым союзным местоимениями который, кой, какой (во французском – qui/que). Данный тип предложения достаточно распространен в договорах и делится на несколько подгрупп:
а) придаточное несет добавочное значение, реализующееся в конце всей структуры:
«Его Величество отказывается равномѣрно и отъ Княжества Фульдскаго и другихъ Округовъ и областей, кои принадлежали ему въ силу двенадцатой статьи главнаго Постановленія чрезвычайной Имперской Депутацій, двадцать пятаго Февраля тысяча восемь сотъ третьяго года» – «SA MAJESTÉ renonce également à la Princi pauté de Fulde, et aux autres districts еt territoires qui Lui avoient été assures par l'article XII du Recès principal de la Députation extraordinaire de l’Empire du vingt cinq Février mil-huit-cent-trois»;
«Гросъ-Герцогство Люксембургское будетъ составлено изъ всѣхъ областей лежащихъ между границами Королевства Нидерландскаго, означенными въ статьѣ II-й, Франціею, рѣкою Мозе лемъ до впаденія въ оную Сурры, печеніемъ сей послѣдней рѣки до соединенія оной съ Урою и теченіемъ Уры до границ, прежде принадлежавшаго Францій С-тъ-Витскаго уѣзда, который не входитъ во владѣнія Гросъ- Герцогства Люксембургскаго» – «Le Grand - Duché de Luxembourg se composera de tout le territoire situé entre le Royaume des Pays - Bas, tel qu'il a été désigné par l'article II la France, la Moselle jusqu'à l'embouchure de la Sure, le cours de la Sure jusqu'au confluent de l'Our , et le cours de cette dernière rivière jusqu'aux limites du ci-devant Canton Francais de St. Vith, qui n'appartiendra point au Grand - Duché de Luxembourg». 
В приведенных примерах добавочное значение предикативной части не осложняет определительные отношение между зависимым и главными словами. Второй пример на французском примечателен тем, что русское причастие «означенными» передается на французский благодаря местоимению «qui» с безличным выражением «il a été désigné», иллюстрирующем факультативность связи придаточного предложения с главной частью в другом языковом порядке (французский – русский);
б) придаточное находится в тесной связи с местоимением тот (celle) в главной части – предложение является нерасчлененным (местоименно-соотносительные придаточные относительного типа) и входит в структуру развернутого периода: 
Съ сей точки сказанная черта будеть слѣдовать той, которая раздѣляла два послѣдніе изъ именованныхъ Департаментовъ до мѣста, гдѣ оная достигаетъ Вормы (рѣки впадающей въ Рёръ),  а оттолѣ по оной рѣкѣ до пункта, гдѣ опять встрѣтится съ границею означенныхъ Департаментовъ…» – «…en partant de ce point, la dite ligne suit celle qui sépare ces deux derniers Départemens jusque-là où elle touche à la Worm (rivière ayant son embouchure dans Roer), et longe cette rivière jusqu'au point où elle atteint de nouveau la limite de ces deux Département…». 
Предложение в русском тексте отличается тем, что адъективная придаточная часть, следующая за подлежащим, является исходной частью периода, тогда как французский перевод – это срединная часть многокомпонентного предложения;
«…въ силу данныхъ имъ Полномочій, подписали съ тѣмъ, или тѣми, кои будутъ на то надлежащимъ образомъ уполномочены Его Королевскимъ Высочествомъ Гросъ-Герцогомъ торжественный Актъ для уничтоженiя всѣхъ прежнихъ условныхъ обязательств, кои донынѣ оставались неисполненными, но и не были положительным образомъ отмѣнены…» – «en vertu de leurs pleins-pouvoirs, signeraient avec celui ou ceux qui seraient duement autorisés de la part de Son ALTESSE ROYALE un acte formel, qui servirait à éteindre toutes les obligations éventuelles qui pouvaient ètre demeurées ouvertes…». В данном примере вторая придаточная часть вступает в предикативные отношения с первой придаточной частью посредством повторения союзного местоимения, смыкающемся с новым   объектом;
2. СПП с изъяснительным придаточным с союзом что (que) в постпозиции по отношению к глаголу в главной части:
«Его ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОРЪ ВСЕРОССИЙСКIЙ признаетъ, что титулъ и права, свойственные Королевскому достоинству, отнынѣ принадлежатъ дому Нассау-Оранскому» – «SA MAJESTÉ L'EMPEREUR de toutes les Russies reconnaît le titre et les prerogatives de dignité Royale dans la Maison d'Orage-Nassau». 
Любопытно, что в некоторых предложениях на французском, как в приведенном примере, que утрачивает свое значение из-за управления глагола. Так, глагол reconnaître (признавать) требует постановку прямого дополнения после себя, что исключает употребление косвенно-объектного распространителя (que/что).
3. СПП с изъяснительным придаточным с союзом чтобы (de façon, de manière que), относящемся к указательному слову при предикате главной части:
«Сіе соединеніе долженствуетъ быть самымъ тѣснымъ и совершеннымъ, такъ, чтобы означенные оба края составляли одно и тоже Государство, подъ управленіемъ установленной уже въ Голландіи Конституцій, которая сообразно съ новыми обстоятельствами и по общему согласію будетъ въ нѣкоторыхъ частяхъ измѣнена и исправлена» – «Cette réunion devra être entière et complète, de façon que les deux Pays ne forment qu'un seul et même État régi par la Constitution déja établie en Hollande, et qui sera modifiée, d'un commun accord, d'après les nouvelles circonstances».
 Во французском союзная конструкция вводится конъюнктивной фразой, вводящей глагол в сослагательном наклонении;
4. СПП с местоименным наречием где (où), использующимся при существительном с пространственной семантикой:
Отъ точки, гдѣ означенная черта достигаетъ старой Голландской границы до Рейна, граница вообще должна оставаться та-же, какая была въ 1795 году, между Клевомъ и соединенными Нидерландскими областями. – Du point où la ligne qui vient d'être décrite, atteint l'ancienne frontière Hollandoise jusqu'au Rhin, cette frontière restera pour l'essentiel, telle qu'elle étoit en mil-sept-cent-quatre-vingt-quinze entre Clèves et les Provinces-Unies. 
В приведенном примере французское подлежащее, перед которым следует où, дополняется придаточным с союзным местоимением qui, опускающемся в русском за счет использования причастия;
5. СПП с союзом если/si:
а) в постпозиции по отношению ко всему предложению при обозначении сроков ратификации договоров (союз если/si примыкает к сочинительно-противительному союзу а или разделительному союзу или – оба отражаются во французском с помощью ou):
«Настоящій трактатъ будетъ ратификованъ въ формахъ принятыхъ обоими договаривающимися Дворами, и ратификаціи будуть обмѣнены въ продолжении шести недѣль или, если возможно, и ранѣе» – Le présent Traité sera ratifié dans la forme usitée par les des deux Cours contractantes et les Ratifications seront échangés dans l'espace de six sеmаіnеѕ ou plutôt si faire se peut; 
«Настоящій Трактатъ будетъ ратификованъ, и ратификации онаго будутъ размѣнены во Франкфуршѣ на Майнѣ чрезъ при мѣсяца, а если можно и скорѣе» – «Le présent, traite sera ratifié, et les ratifications en seront échangées à Francfort dans le terme de trois mois, ou plutôt, si faire se peut».
Во французском языке si входит в состав устойчивого выражения, дословный перевод на русский которого невозможен; 
б) в структуре придаточного с сопоставительным значением: 
«Если по злобѣ на настоящій трактатъ о раздѣлѣ и на его послѣдствія одна изъ трехъ договаривающихся сторонъ подвергнулась нападенію какой либо державы, то двѣ другія державы присоединятся къ ней и будутъ ей по могать всѣми своими силами и средствами до окончательнаго прекращенія этого нападенія» – «Si en haine du présent Traité de partage et de ses resultats l'une des trois hautes Parties contractantes se trouvoit attaquée par quelque Puissance que ce soit, les deux autres se joindront à Elle et l'assisteront de toutes leurs forces et de tous leurs moyens, jusqu'à la cessation entière de cette attaque».
 Во французском предложении коррелятивная частица «то» отсутствует.
6. СПП с союзом когда… (,то)/quand:
а) в значении единичного условия в препозиции:
«Когда такимъ образомъ всѣ жители Нидерландовъ будутъ въ силу Конституціоннныхъ постановленій совершенно между собою уравнены, то и всѣ разныя Нидерландскія Провинцій равномѣрно будутъ пользоваться одинакими, какъ торговыми, такъ и другими выгодами свойственными особенному положенію каждой, безпрепятственно и безо всякаго стѣсненія одной изъ нихъ для пользы другой» – «Tous les habitans des Pays-Bas se trouvant ainsi constitutionnellement assimilés entre eux, les différentes Provinces jouiront également de tous les avantages commerciaux et autres que comporte leur situation respective, sans qu'aucune entrave ou restriction puisse être imposée à l'une au profit de l'autre».
 Во французском языке подобного типа отношения выражаются либо посредством союза si в постпозиции предложения и главной части без союзов, либо, как в приведенном примере, без каких-либо союзов – при помощи глаголов форм глаголов, где придаточная часть выражается глаголом в Présent (форме настоящего времени), а главная – глаголом Futur Simple (в форме будущего времени).
б) в значении узуального условия в интерпозиции:
«Расходы на построение и содержаніе плотинъ будутъ оставаться на счетѣ округовъ, до коихъ касается непосредственно сія часть Государственнаго управленія, за исключеніемъ однако же тѣхъ случаевъ, когда по причинѣ чрезвычайнаго бѣдствія нужны и чрезвычайныя пособія отъ всего Государства, какъ то было доселѣ въ Голландіи» – «Les frais d'établissement et d'entretien des digues resteront pour le compte des districts qui sont plus directement intéressés à cette partie du service, public, sauf l'obligation de l'État en général à fournir des secours en cas de désastre extraordinaire; le tout ainsi que cela s'est prаtique jusqu'à présent en Hollande».
 Выражение на русском («за исключенieмъ… тѣхъ случаевъ, когда»), вводящее придаточную часть предложения, во французском реализуется достаточно интересным образом: если в русском языке в таких конструкциях традиционно после когда употребляется безличная форма глагола с модальностью долженствования (нужно, необходимо), во французском после sauf, для реализации семантики условия, происходит следующая грамматическая трансформация: употребляется (отглагольное) существительное + предлог de + инфинитив глагола. Предлог sauf (кроме, за исключением) обладает отличным от русского варианта управлением – вместо когда после него иногда употребляется que, либо вовсе ничего не ставится.  
Наиболее употребимым типом придаточных в структуре договоров является придаточное определительное, условное, временное – эти типы отношений хорошо соотносится с общей логикой дипломатического дискурса.

2.2. Синтаксическое калькирование в языке международных договоров Российской империи конца XVIII – начала XIX века
Одной из центральных проблем двуязычных текстов, в частности международных договоров, является перевод культурно-языковых реалий. Сложности перевода не всегда вызваны степенью владения коммуникантами специфичными фоновыми знаниями, но и невозможностью дословной передачи грамматических единиц одного языка на другой. Примерами могут послужить структуры, выделенные нами в текстах международных договоров конца XVIII – начала XIX вв.: «Roi…entrera dans le systême de cette Confédération» (Король…приступаетъ къ сему Союзу); «ou plutôt, si faire se peut» («если возможно, и ранѣе»/«а если можно и скорѣе») – адекватность перевода данных выражений достигается за счет трансформаций, изменяющих формальные компоненты структур, передавая информацию текста оригинала. 
Тем не менее, иногда для передачи сообщаемой информации коммуниканты прибегают к использованию буквального перевода, сохраняющего смысловую и грамматическую аутентичность излагаемой мысли.  
В конце XVIII – начале XIX вв. французский язык оказал значимое влияние на русский, так как именно в этот период он получил распространение в общественной жизни Российской империи. Следствием влияния французского языка на русский явилось проникновение французских единиц в русскую речь («в русском языке имеется более 2 тыс. французских слов») за счёт «скрытого заимствования» – калькирования (Е.В. Маринова) [Остякова-Почежерская 2022].    
Термин «калька» (фр. calque «копия») был введен в научный обиход Ш. Балли, уоторый под ними понимал слова и выражения, возникшие в языке путем буквального перевода с иностранного языка. В теории перевода процесс калькирования и его результат – кальки – часто соотносят с понятием буквального перевода. «Например, в XVIII в. В.К. Тредиаковский перевел belles lettres (франц.) как красивейшее сочинение [Колесов, с. 40] — ср. материальное заимствование этого галлицизма беллетристика» [Маринова 2012]. По мнению Ш. Балли, калька используется в том случае, когда необходимо передать абстрактные понятия; нередко кальки используются при переводе идиоматических выражений, включающих в себя несколько лексем.
Вслед за Ш. Балли В.В. Виноградов, развивая общетеоретические аспекты калькирования, описал кальку как «точную съёмку морфемы за морфемой». Как следствие – кальку традиционно рассматривают как «переложение», буквальный перевод, морфологических компонентов языка оригинала на язык перевода.
Описывая кальки, многие языковеды видят в них независимое языковое явление – способ словообразования: так, например, Л.П. Ефремов отвергает определение кальки как разновидность заимствования, ведь она, по его словам, является результатом перевода. Другие исследователи (И.А. Арнольд, А.Я. Матвеев, Э. Хауген, В.В. Иванов, Н.А. Арапова и др.), видят в кальках заимствование внутренней формы иноязычных слов, выражений и синтаксических структур – данную точку зрения поддерживаем и мы.  
В зависимости от того, какой языковой элемент используется для передачи иностранного оригинала, различают кальки семантические и структурные (которые, в свою очередь, делятся на словообразовательные/морфологические, фразеологические и синтаксические). 
Семантическая калька – единица, приобретающее новое значение по образцу иноязычного оригинала. Семантические кальки возникают в результате заимствования отдельных семем и их присвоению уже существующей в языке перевода единице. В результате этого язык-реципиент начинает употреблять уже существующую единицу в значении, заимствованном из языка-источника. Распознать смысловые кальки сложнее всего, так как они не привносят ни лексические, ни структурные трансформации в переводимый язык: например, французский глагол plonger (углубиться, погрузиться) в соответствующем контексте приобретает переносное значение – увлечься (какой-либо деятельностью) [Агеева 2017].
Под морфологической (словообразовательной) калькой понимают перевод, включающий в себя заимствования структуры слова наряду с его значением. Заимствование происходит при помощи уподобления лексической единицы языка-реципиента форме иноязычного слова: décolorer (обесцветить), transmetteur (передатчик). 
Фразеологическое калькирование – это «пословный» перевод устойчивых выражений (фразеологизмов) с иностранного языка: chemin de fer (железная дорога), jeunesse dorée (золотая молодежь). В рамках данной разновидности калькирования наиболее частотными в переводе являются глагольные обороты, передаваемые в язык перевода путем структурно-смысловой имитации или подбора уже имеющегося эквивалента: briller dans le monde (блистать в свете), avoir l’honneur (иметь честь). 
Деловому стилю присуще широкое употребление клише – устоявшихся оборотов. «Клише-кальки обеспечивают достижение формальной эквивалентности путем использования аналогичных языковых форм во французском и русском языках, например: Nous restons à votre entière disposition pour vous fournir toutes les informations complémentaires – Остаемся в Вашем полном распоряжении для предоставления любой дополнительной информации. В клише-кальках используются подобные слова в подобных значениях. Наблюдается незначительные различия средств выражения, вызванные структурными различиями двух языков, такие как несовпадение числа (les informations – информация, faillir à ses promesses – нарушить свое обещание), наличие артикля и замена падежных форм предлогами во французском языке (en cas de retard dans la fourniture des marchandises – в случае задержки поставок товара), различия в грамматическом управлении (En ce qui concerne votre commande… – Что касается Вашего заказа…)» [Казанцев 2002].
Синтаксические кальки – это перенос грамматической структуры языка источника в язык-рецептор. Калькирование грамматической модели, наряду с морфемным, является самым главным способом внедрения новой франкоязычной лексики дипломатического дискурса в русский язык.
В текстах анализируемых нами договоров наиболее продуктивные синтаксические кальки выражены предложно-падежными формами русского языка для передачи французского управления: 
1) калькирование французских моделей управления на русский язык:
а) калькирование выражений с предлогами à (à + le = au)/dans/en:
«Sa Majesté l'Empereur de toutes les Russies, en faisant au bonheur de voir la paix en Europe rétablie... déclara…» – «Е. В. Императоръ Всероссійскій, ради счастія видѣть возстановленіе мира въ Европѣ...объявитъ» – калькируется полностью французское выражения, показателем чего служит использование в переводе родительного падежа. Такие выражения при переводе либо опускаются, особенно в деловом дискурсе, либо их значение реализуется путем употребления союза чтобы и инфинитивной формы глагола в значении причины/наречия образа действия при глаголе, если от этого не пострадает исходный смысл сообщаемой информации. 
«Sa Majesté l'Empereur de toutes les Russies et sa Majesté Prussienne... sont convenu que le Plénipotentiaire de Sa Majesté Prussienne exigerait un engagemеnt fоrmel de la part de la France propre à garantir la Porte...» – «Е. В. Императоръ Всероссийской и Е.В. Король Прусскій…согласились въ томъ, что уполномоченный Е. В. Короля Прусскаго потребуетъ формальнаго со стороны Францій обязательства, способнаго гарантировать Порту…». В русскоязычном примере происходит перенос инфинитивной формы глагола, выраженной во французском с помощью сочетания предлога à и употребления глагола второй группы в исходной форме (с окончанием -ir), чего требует семантика прилагательного propre) – в русском языке альтернативой для замены всего выражения послужит причастие способствующего.  
«…l'Angleterre paye des subsides pour la totalité des troupes Prussiennes mises en campagne contre la France, dans la proportion établie à l'égard de la Russie et de l'Autriche…» – «Что Англія выплачиваетъ субсидій за весь составъ Прусскихъ войскъ, поставленныхъ въ дѣйствіе противъ Франціи, въ пропорціи принятой в отношніи къ Россіи и Австрій..». Данный пример является калькемой/транслемой – калькированием, осуществляемым одновременно на нескольких языковых уровней, в нашем случае – на лексическом (proportion – пропорция) и синтаксическом (буквальное «переложение» предлога dans на русский язык).  Справедливее было бы использовать в переводе фразеологизм «принять меру» в форме, коррелирующий с предлогом по вместо в в препозиции.
«Le Roi de Sardaigne recevra en indemnité de Sеѕ реrtеѕ l'un des quatre établissemens indiqués ci-après» – «Король Сардинскій, въ вознагражденіе потерь, получить одно изъ четырех нижеозначенныхъ учрежденій:…»;
б) калькирование выражений с предлогом après:  
«Après l'acceptation des bases par la France, un armistice général mettra fin aux hоѕtіlіtés» – «По принятіи Франціею сихъ основаній, всеобщее перемиріе положитъ конецъ враждебнымъ дѣйствіямъ» (происходит смешение предлогов языка-источника с языком-реципиентом – вместо после в условном значении употребляется предлог по); 
«…et Sa Majesté le Roi de Prusse, les Sieurs Charles-Auguste, Baron de Hardenberg et Chrétien-Henri-Curce, Comte de Haugwitz, Ses Ministres d'Etat et du Cabinet, Chevaliers de Ses grands Ordres, lesquels après l'échange de leurs pleins-pouvoirs respectifѕ, оnt arrété deux articles séparés et secrets» – «…и Е. В. Король Прусскій гг. Карла Августа Барона Гарденберга и Христіана-Генриха-Курція Графа Гаугвица, Своихъ Государственныхъ и Кабинетныхъ Министровъ, Кавалеровъ его высшихь орденовъ, которые послѣ обмѣна ихъ обоюдныхъ полномочій, постановили двѣ отдѣльныя и секретныя статьи…». Выделенная структура «предлог après + отглагольное существительное» могла бы быть переведена в виде деепричастия прошедшего времени в сочетании с дополнениями («обменявшись полномочиями»);
в) калькирование выражений с предлогом par:
«L'indépendance de Naples, de la Hollande, de l'Empire Germanique et de la Suisse seront assurées par l'adhésion de la France aux points suivans» – «Независимость Неаполя, Голландія, Германской Империи и Швейцаріи будетъ обезпечена приятіемъ со стороны Францій слѣдующихъ пунктовъ…» (в русском использован беспредложный страдательный оборот (глагол быть + краткое причастие) c существительным в творительном падеже для выражения дополнения агенса). Сближение предлога par с флексией падежа передает синтаксические отношения, заданные языком-источником, но при опущении после глагола «обеспечить» предложных конструкций, выражающих орудийные отношения (например, «независимость… будет обеспечена при (с помощью) приятия…»), приводит к ненормативным способам оформления структуры;
2) калькирование следующего типа реализуется с помощью перевода французских местоименных глаголов на русский язык: 
а) с помощью употребления сочетания предлога у + возвратного местоимения себя:
«La liberté pour tous en général et particulièrement pour la Suisse, de se dоnnеr tеllе fоrme de gouvernement qu'ils jugeroient convenable, et de former telle alliance qu'il croiront nécessaire à leurbien et à leur sûreté – Свобода для всѣхъ вообще и въ частности для Швейцаріи учредить у себя такую форму правления, какую они почтутъ удобною и заключить такой союзъ, какой они почтуть необходимымъ для своего блага и своей безопасности». 
Применение предложно-местоименной конструкции в русском предложении факультативно, без этой кальки смысл не пострадал бы смысл исходной информации;
б) с изменением управления глагола:
«Actuellement Sa Majesté vient de se déterminer de faire avancer incessamment dès que les troupes qui sont toutes en mоuvеmеnt ѕеrоnt arrivées, sur les points qui leur sont destines» – «Въ настоящее же время Его Величество рѣшился приказать немедленно выступить, как только войска, находящаяся въ движеніи, придутъ на пункты имъ назначенные:…» – в данном случае правильнее было бы осуществить перевод глагола без постфикса -ся с инфинитивом в постпозиции или, следуя нормам языка, употребить предлог на с существительным в родительном падеже;
3)  калькирование конструкций с глаголом avoir:
«Sa Majesté Impériale a même des motifs de croire que le Chef du Gouvernеmеnt français…» – «Его Императорское Величество имѣетъ даже основания предполагать, что глава Французскаго правительства…»
«… Sa Majesté Impériale, y conserve une garnison qui ne surpasse pas quinze-cents hommes, pour y maintenir l'ordre et la tranquilité, jusqu'à ce que ce pays ait acquis quelque consistance» – «Его Императорское Величество сохранилъ тамъ гарнизонъ, не превышающій полуторы тысячи человѣкъ, для поддержанія тамъ порядка и спокойствія до тѣхъ поръ, пока эта страна будетъ имѣть возможность приобрѣсть какое-либо прочное положение». 
В первом случае категорию посессивности можно было передать при помощи употребления предлога «у» в сочетании с существительным в родительном падеже и глаголом «есть» с последующими дополнениями, во втором – правильным кажется применение того же принципа с опущением единицы «имѣть» и употребление в придаточном условия перед глаголом «будет» отрицательной частицы «не» (такой коммуникативный тип предложения наиболее естественен для русского языка);
4) калькирование относительного местоимения dont, вызывающее нарушение порядка слов в придаточной части конструкции языка-рецептора:
«…L'Autriche recevra pour frontière, du côté de l'Italie, le Mincio et le Pô avec, Mantoue, la Polisina de Rovigo y comprise, pour prix de la reconnaissance du nouveau Roi de Lombardie, dont la couronne sera d'abord séparée de celle de France, avec toutes les clauses d'indépendance ci-dessus énoncées» – «Австрія получить границею, со стороны Италии, Минчio и По съ Мантуею, включая и Полизину Ровигойскую, вознагражденіе признанія новаго Короля Ломбардіи, котораго корона будетъ сначала отдѣлена отъ Французской со всѣми условіями независимости ниже сего изложенными» (вместо «корона котораго»);
«Sa Majesté le Roi de Prusse se charge de la médiation entre les Puissances belligérantes, mais d'une médiation armée dont le résultat doit être ou le prompt retour de la paix continentale...» – «Его Величество Король Прусскій принимаетъ на себя посредничество между воюющими Державами но посредничество вооруженное, котораго послідствіемъ должно быть или немедленное возстановленіе мира на континентѣ…» (вместо «послідствіемъ котораго»);
5) калькирование конструкций с глаголом être:
«Sa Majesté l'Empereur…déclara être satisfaite des propositions faites par la Prusse...» – «Е. В. Императоръ Всероссійскій... объявить, что онъ удовлетворяется предложеніями, сдѣланными Пруссіею…» – с помощью возвратного глагола происходит калька пассивной конструкции с языка перевода, образующейся с помощь глагола «быть» («être») в сочетании с причастием прошедшего времени;
6) калькирование временных форм глаголов в условных предложениях:
«Si les conditions ci-dessus énoncées ne pouvaient être obtenues d'une manière qui ne laissait aucun doute a Sa Majesté Prussienne, Elle poursuivroit Ses propres opérations...» – «Если бы вышеизложенныя условия не могли быть достигнуты способомъ, который не оставлялъ бы никакого сомнѣнія Е. В. Королю Прусскому, то Онъ будетъ выполнять свои собственныя операціи…»;
«Tous les objets qui auraient besoin d'être éclaircis ou réglés ultérieurement, lе ѕеrоnt еntrе lеs Hautes Parties contractantes dans l'union et la confiance la plus intime...» – «Всѣ предметы, которые потребовалось бы въ дальнѣйшемъ разъяснить и опредѣлить, будуть опредѣлены между Высокими договаривающимися сторонами въ самомъ тѣсномъ единеніи и довѣріи...»
В приведенных примерах происходит калькирование глагола в прошедшем незавершенном времени (Imparfait), которое в данном контексте является «строительным» элементом формулы вежливости – для адекватного восприятия текста в русском (условном и относительном) придаточном уместно употребление глагола в форме будущего времени;
7) наименее продуктивным видом является калькирование отрицания после глагола обязаться:
«…Sa Majesté s'engage à ne faire ni paix ni trêve, et à ne porter les armes que d'un commun accord avec son Auguste Allie et sa Majesté Britannique» – «...Его Величество обязуется не заключать ни мира ни перемирія и дѣйствовать оружіемъ только по общему соглашенiю съ своимъ Августѣйшимъ Союзникомъ и Е. В. Королемъ Великобританскимъ» – после рассматриваемого глагола в русском языке обычно употребляются инфинитивные формы глагола в утвердительной форме.

Заключение
В настоящей работе был проведен анализ синтаксических особенностей дипломатического подстиля на материале дипломатических договоров. Интегральными характеристиками дипломатического подъязыка с другими подстилями ОДС являются точность содержания текста, детальность изложения, лаконичность, официальность и стандартизованность текста, реализующиеся практически на всех языковых уровнях. 
Дипломатическая речь отличается от других подстилей ОДС наименьшей степенью императивности, связанной с отсутствием иерархических отношений между участниками информационного обмена (материалом анализа послужили 5 двуязычных международных договора конца XVIII – начала XIX века на русском и французском языках), высшей степенью деперсонифицированности и информативности, вследствие чего тексты данного подстиля содержат более длинные и сложные грамматические структуры. 
С целью выявления грамматических средств, участвующих в реализации коммуникативных интенций участников деловой коммуникации (в частности, представителей государств), частотности и функций грамматических элементов в тексте дипломатических договоров был проведен синтаксический анализ структуры международных договоров. Исследование показало, что большое количество лексико-грамматических повторов и частое употребление в предложении уточнительных оборотов приводит к возникновению развернутых многокомпонентных структур, в основе которых наиболее активным типом связи оказывается подчинение. Было установлено, что самой распространенной структурой в текстах изучаемых договоров является сложноподчиненное предложение с придаточным определительным и с придаточным изъяснительным в добавочном значении (при развернутом объяснении положений договора); с придаточным обстоятельственным в пространственном (при определении границ земель между договаривающимися сторонами) и временном (при обозначении сроков ратификации договоров) значениях. 
Большое количество документов в изучаемый период, из-за регулярных отношений Российской империи с европейскими державами, составлялось на французском языке, выполнявшем функцию lingua franca. Постоянное появление в русском дипломатическом языке понятий и терминов, отражавших реалии французской (эталонной) дипломатии, способствовало синтаксической интерференции. Было выявлено, что двуязычным договорам характерны не только лексические заимствования, обладающие высокой степенью изученности, но и синтаксические «переносы» – кальки, проникновение идентичных структур языка оригинала в текст перевода. С целью определения и систематизации синтаксического «переложения» нами было отобрано 34 синтаксических единиц (17 французских и 17 русских), при анализе которых мы выделили наиболее распространенные типы калькирования: 
1.	Калькирование французских моделей управления на русский язык (калькирование выражений с предлогами à/dans/en, après, par);
2.	Калькирование местоименных глаголов французского языка в русских текстах (с помощью употребления сочетания предлога у + возвратного местоимения себя и изменения управления глагола);
3.	Калькирование французской конструкции с глаголом avoir;
4.	Калькирование относительного местоимения dont, вызывавшее нарушение порядка слов в придаточной части конструкции языка-рецептора;
5.	Калькирование французских конструкций с глаголом être;
6.	Калькирование временных форм французских глаголов (в условных предложениях) в русском языке;
7.	Калькирование отрицания после глагола обязаться.
На основе рассмотренного материала можно сделать вывод о том, что исследование синтаксиса международных договор конца XVIII – начала XIX века, общий анализ грамматических структур и изучение истории дипломатических отношений между Российской империей с европейскими державами помогает описать грамматические процессы, проходившие в сфере русского дипломатического языка, и определить факты синтаксического калькирования в русском языке под влиянием французского дипломатического языка. 
Перспективным представляется дальнейшее исследование синтаксиса международных договоров (шире – дипломатического подъязыка) более раннего или позднего времени в сопоставлении с изучаемым нам периодом. Материалы исследования могут быть использованы в курсах истории русского делового языка, общего языкознания, общей теории перевода, теоретической грамматики, документной лингвистики.

 

Источники
1. Документы для истории дипломатических сношений России с западными державами европейскими, от заключения всеобщаго мира в 1814, до Конгресса в Вероне в 1822 году. СПб., 1823. Т. 1. 570 с.
2. Документы для истории дипломатических сношений России с западными державами европейскими, от заключения всеобщаго мира в 1814, до Конгресса в Вероне в 1822 году. СПб., 1825. Т. 2. 715 с.
3. Мартенс Ф. Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией и иностранными державами. СПб., 1892. Т. 9 (10). 441 с.

Список литературы
1.	Абаева Т. А. Канцеляризмы и специфика их употребления // Международный научный журнал. Слово в науке. 2022. № 7. С. 11—14.
2.	 Авина Н. Ю. Калькирование в ситуации этнокультурного взаимодействия // Известия РАН. Серия литературы и языка. 2009. Т. 68, № 6. С. 28—35.
3.	Агеева А. В., Сабирова Д. Р. Феноменология калькирования: французские кальки как системный элемент русского языка // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: Лингвистика и педагогика. 2017. Т. 7, № 4 (25). С. 12—19.
4.	Апресян Ю. Д. Синтаксис и семантика в синтаксическом описании. // Единицы разных уровней грамматического строя языка и их взаимодействие. М., 1969. С. 302—306.
5.	 Багана Ж., Куксова Е. Л. Характеристика письменных форм подстилей официально-делового стиля речи (на материале французского языка) // Научный результат. Вопросы теоретической и прикладной лингвистики. 2016. №2 (8). С. 22—26.
6.	Багана Ж., Трещева Н. В. Явление калькирования в условиях языкового контакта (на материале канадского национального варианта французского языка) // Вопросы журналистики, педагогики, языкознания. 2010. №24 (95). С. 99—109.
7.	Багана Ж., Трещева Н. В. Особенности морфологического калькирования во французском языке Канады // Научная мысль Кавказа. 2008. № 4 (56). С. 147—149.
8.	 Бобоева З. Х., Усмонов К. У. Коммуникативные типы предикативных групп состава сложносочиненных предложений (на материале английского и таджикского языков) // Вестник ТГУПБП. 2013. № 3 (55). С. 265—271.
9.	 Величко М. А. Когезия и когерентность: особенности разграничения и определения понятий // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. 2016. № 2 (177). С. 39—43.
10.	Виноградов В. В. Грамматика русского языка. Синтаксис. М.: Акад. наук СССР, 1954. Т. 2. 444 с.
11.	 Владимирова О. В. Порядок слов в синтаксических деловых документах XVIII века (на материале документов Курганского городского хозяйственного управления 1799 года): автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2000.
12.	Владимирова С. В., Аникина Ю. В. Особенности перевода дипломатического дискурса // Вестник Марийского государственного университета. 2017. № 4 (28). С. 121—125.
13.	 Гак В. Г. Теоретическая грамматика французского языка. М.: Добросвет, 2000. 831 c.
14.	Гак В. Г. Теория и практика перевода. Французский язык. М.: Интердиалект+, 2000. 454 c.
15.	Жукова Е. А. Особенности официально-делового стиля // Вестник Московского информационно-технологического университета – Московского архитектурно-строительного института. 2018. №1. С. 65—67.
16.	Загоровская О. В., Есмаеел С. А. Об иноязычных заимствованиях в политической лексике русского языка // Вестник ВГУ. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2008. № 3. С. 74—82.
17.	Замуруева H. A. Жанровые особенности официально-делового стиля речи // Ученые записки ОГУ. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2010. № 3-2. С. 120—123. 
18.	Золотова Г. А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. М.: Наука, 1973. 352 с.
19.	 Казанцев А. И. Особенности перевода клише и штампов официально-делового языка (на материале французского языка): учеб. пособие. Челябинск: Челяб. гос. ун-т, 2002. 66 с.
20.	 Калимуллина А. А., Агеева А.В. Язык дипломатии: появление французской лексики. 2016. № 4 (18). С. 291—294.
21.	Комиссаров В. Н. Теория перевода (лингвистические аспекты). М.: Высш. шк, 1990. 253 с.
22.	 Котиева А. А. К вопросу о некоторых типах сложноподчиненного предложения в русском и английском языках // Рефлексия: научный журн. 2018. № 4. С. 38—40.
23.	Кудрявцева Е. П. Дипломатия и дипломаты эпохи Николая I // Известия Самарского научного центра РАН. 2018. № 3 (2). С. 275—283.
24.	 Курбанова-Ильютко К. И. Типология калек в современном французском языке // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. 2020. №63. С. 64—80.
25.	Кушнерук С. П. Документный текст: свойства и состав // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Серия: Общественные науки. 2009. №3. С. 110—113.
26.	Кушнерук С. П. Документная лингвистика. М., 2008. С. 110—113.
27.	Дускаева Л. Р., Протопопова О. В. Жанры официально-делового стиля // Словарь-справочник. Эффективное речевое общение (базовые компетенции). 2014. С. 150—153.
28.	Лобашевская И. С. Жанры официально-деловой письменной речи: учеб. пособие для студентов специальности 031001 «Филология» Петропавловск-Камчаткий: КамчатГТУ, 2007. 91 с.
29.	Логунова К. А. Структурные особенности дипломатических документов // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 2. С. 128—132.
30.	 Логунова К. А. Язык дипломатии как язык для специальных целей // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 7 (49). С. 124—126.
31.	Магомедова Л. А. Лексико-стилистическая характеристика языка дипломатических документов XIX в. // Известия ДГПУ. Общественные и гуманитарные науки. 2008. № 3. С. 45—47.
32.	 Маринова Е. В. Иноязычная лексика современного русского языка: учеб. пособие. М.: ФЛИНТА: НАУКА, 2012. 296 с.
33.	Мешкова И. Н. Некоторые особенности официально-делового стиля французского языка в правовой сфере // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. 2013. №3. С. 301—307.
34.	 Остякова-Почежерская Г. А. Анализ использования калькированных лексических единиц // Известия СПбГЭУ. 2022. №3 (135). С. 133—140.
35.	Оффорд Д., Ржеуцкий В., Арджент Г. М. Французский язык в России. Социальная, политическая, культурная и литературная история. М.: Новое лит. обозрение, 2022. 888 с.
36.	Пенчева А. И. Особенности языковой, структурной и композиционной оформленности текста международного договора (на материале дипломатических документов на русском и болгарском языке) // Русистика. 2012. № 4. С. 62—67.
37.	 Пенчева А. И. Стилистические особенности синтаксиса международных договоров (на материале документов на русском и болгарском языках) // Русский язык за рубежом. 2012. № 3 (232). С. 62—67.
38.	 Пенчева А. И. Типы межъязыковой эквивалентности в текстах дипломатических документов на русском и болгарском языках: автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2013.
39.	 Плотникова А. М. Документный текст как объект судебной лингвистической и автороведческой экспертизы // Вестник ВолГУ. Серия 2: Языкознание. 2016. № 1. С. 37—42.
40.	 Прокохина М. И., Недоруб Е. Ю. Организационно-распорядительные системы документов, образующихся в деятельности общеобразовательной школы // Молодежь в науке: Новые аргументы. 2016. Т. 5. С. 88—91.
41.	Ресутова Э. И. Особенности синтаксического способа калькирования общественно-политической лексики в крымскотатарском языке // Вопросы крымскотатарской филологии, истории и культуры. 2016. № 3. С. 47—53.
42.	 Селезнева В. И. Французский язык как язык дипломатии // Актуальные проблемы филологии. 2020. № 20. С. 247—252.
43.	 Синтаксис современного русского языка / Акимова Г. Н., Вяткина С. В., Казаков В. П. и др. / Ред. С.В. Вяткина. 2-е изд. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2013. 432 с.
44.	 Софьянова О. Е. Документы второй половины XIX века Канцелярии губернатора Пензенской губернии: особенности делового синтаксиса // Вопросы гуманитарных наук. 2009. №6 (44). С. 299—301.
45.	СЭС – Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М.Н. Кожиной. 3-е изд. М., 2016. 696 с.
46.	 Терентий Л.М. Интенциональная структура дипломатического дискурса: дис. на соискание учёной степени доктора филол. наук. М., 2016.
47.	Трабелси Х. Дипломатическая переписка и ее характеристики // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2012. № 8. 
48.	Флоря А. В., Егорова Н. В. Языковые особенности официально-делового стиля // Вестник ЮУрГГПУ. 2009. № 5. С. 278—288.
49.	Халмирзаева С. Ш. Общая характеристика официально-делового стиля // Academy. 2019. №7 (46). С. 59—60. 
50.	 Чепель Н. П. Синтаксические особенности дипломатического текста с позиции эквивалентности в переводе // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2017. № 10-2 (76). С. 176—179.
51.	 Черныш О. А. Синтаксические особенности текстов официально-деловых документов первой трети XX в. и начала XXI в.: сопоставительный аспект // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2020. № 2. С. 139—146.
52.	Чжан Ш. Разновидности пояснительных отношений в конструкции с аналогом союза точнее // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2018. №7-1 (85). С. 190—194.
53.	 Чжан Ш. Служебные единицы на базе союза если, выражающие пояснительные отношения // МНКО. 2019. №6 (79). С. 407—409.
54.	Шамугия И. Ш. Публичная дипломатия России: становление и развитие // Актуальные проблемы современных международных отношений. 2016. №7. С. 115—122.
55.	Шпаковский Ю. Г. Французский язык в Российской империи // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2021. № 1 (77). С. 189—195.